Книга Станция Лихо, страница 63 – Надя Сова

Когда мы еще дружили, в старших классах очень любили гулять. Обошли пешком весь район, а как-то так увлеклись, что дошли до самого парка в Измайлово. Причем достаточно быстро дошли и почти не устали. По дороге много болтали, читали вывески, покупали кофе в стаканчиках. В общем, эти несколько километров прошли для нас тогда незамеченными.

И как же бесконечно они тянулись сейчас.

Я ненавидела ошибки этого мира, где не осталось места для общественного транспорта, даже велосипед нигде не спрятан. Как местные передвигаются по огромному городу – загадка.

Я шла достаточно долго, а преодолела только половину пути. Свернула не туда, пришлось возвращаться. В голове пыталась прокрутить снова и снова варианты, что можно сказать сопротивлению, чтобы они меня хотя бы послушали. Правда, ничего вразумительного я так и не придумала.

— Привет, я подруга того самого палача, который вырезал половину вашего населения, – говорила я сама с собой на разные голоса. – Ха, а мне перо в ребро или просто по темечку за такую дружбу. А если с другой стороны подойти? Привет, у меня миссия, я могу вам помочь. Как? Ну вроде как грохнуть, но я еще сама не очень поняла. Надо разобраться с голосами в голове, только они молчат в последнее время.

Я опять свернула не туда, недовольно цокнула, пошла обратно.

— Да, после такого меня, конечно же, послушают, а не пошлют куда подальше – прямо в лапы к Лихо. Надо как-то иначе это все преподнести.

Я задумалась и чуть не влетела в густой куст, росший прямо посреди дороги. Куст был абсолютно зеленый. И с листьями, по форме напоминающими дубовые.

Зеленый куст посреди асфальта, зеленые листья в феврале. Дуб, который растет кустом.

— Договорилась сама с собой.

Я чувствовала, что начинает ехать крыша. Обошла это странное растение, попробовала заглянуть под корни, чтобы понять, как оно пробило асфальт, но ничего не нашла, пошла дальше.

Я уже очень устала, а мне предстояло еще найти старый флигель, где объявили этот общий сбор. На задворках сознания тревога говорила, что это может быть ловушкой. Тут вообще никому нельзя доверять. Говорил же какой-то Як, что они не могут откачать своего второго шефа. А если он про Льва? Сомневаюсь, что Лев меня вообще запомнил, но я его запомнила хорошо. А еще запомнила, какое выражение лица было у Юры, когда он понял, что его предали.

Я чувствовала примерно похожее, когда подруга объявила, что ее семья в Питер уезжает. А сейчас понимаю, что это чувство абсолютно иррационально, но тогда была настоящая обида. Меня предал лучший друг. Бросил тут одну. А там у нее, скорее всего, завелась сотня подруг. Это я, домашний интроверт, так ни с кем и не подружилась больше.

С одной стороны, хорошо, с другой – в компании все это вывозить было бы проще. Может, будь у меня друг, он не забыл бы меня так же легко, как все одноклассники.

Вдалеке загудел мотор. Я прислушалась: в мертвом районе этот звук казался таким чуждым, что я поспешила сойти с дороги и спрятаться. Кто бы на этой машине ни ехал, встречаться с ним у меня не было никакого желания. Еще я вспомнила, что говорили Фома и Юра: машины тут только у гвардейцев.

Обгоняя мои мысли, мимо проехал тонированный грязно-серый «Патриот», хлопнул трубой и свернул за угол. Мне надо было туда же, парк уже виднелся за домами. Ноги ныли и активно высказывали протест всему этому мероприятию. Я открыла карту в телефоне, сверилась на всякий случай с направлением, убедилась, что поняла все правильно, и уговорила свои ноги сделать еще одно усилие. Осталось чуть-чуть. А там либо я отдохну, либо меня отдохнут.