Книга Наш двор, страница 72 – Дарья Бобылева

Зашуршали торопливые шаги — кто-то спускался по лестнице. Ада отошла к почтовым ящикам и машинально скрестила руки на груди. Дора Михайловна всегда учила: нельзя заходить в подъезд с незнакомыми взрослыми, и в лифте с ними ездить тоже нельзя. Но она же и не заходила, незнакомый взрослый сам спустился — Ада уже видела, что это дядечка в белой рубашке и в шляпе, похожей на папину. Не выбегать же теперь ни с того ни с сего из подъезда — дядечка подумает, что она трусиха полоумная.

— Здрасьте, — пискнула Ада, когда дядечка проходил мимо. Тот кивнул в ответ. Вот, сейчас он пройдет мимо и спустится вниз, к двери, обычный дядечка, совсем нестрашный, кивнул же, и лифт сейчас уже приедет…

Ада не успела понять, в какой момент дядечка бросился на нее. Он навалился сзади, плотно зажал ей рот и поволок вниз, к всегда запертой двери подвала. Ада, шалея от ужаса и задыхаясь, взбрыкивала голыми ногами, а дядечка сосредоточенно пыхтел и тащил ее, точно живая и перепуганная Ада была увесистым неодушевленным предметом, бревном, мешком…

И вдруг Ада упала на пол, судорожно глотая воздух и заходясь от рева. Все вокруг превратилось в мельтешение темных и светлых пятен, хотелось бежать и орать, орать и бежать куда-нибудь, к маме, подальше. Но ноги словно затекли, она их не чувствовала, хотя только что из последних сил болтала ими в воздухе. В ушах звенело от собственных рыданий, а еще откуда-то доносился монотонный стук — звонкий поначалу, он становился все глуше, все мягче.

Когда окружающий мир чуточку прояснился, Ада увидела Розу. Та замерла у подъездной двери, вытянувшись в струнку и по-звериному оскалившись. Ноздри трепетали, Роза глубоко дышала: вдох, выдох, вдох… Будто готовилась заниматься гимнастикой. А в ее широко раскрытых остановившихся глазах горел черный огонь — вот тогда Ада увидела черный огонь впервые. Он слепил, как вольтова дуга, и Ада, заслоняясь рукой, отвернулась.

Дядечка, который напал на нее, теперь стоял у обшарпанной стены подъезда и бился о нее головой. По стене, собираясь ручейками в стыках между кирпичами, бежала кровь.

— Идем. — Роза протянула Аде руку, та поднялась и еле удержалась на ватных своих ногах. — Идем, а то увидят…

Неизвестного мужчину из третьего подъезда дома с мозаикой увезла «скорая». Когда за ним приехали, у него уже не было лица, а в стене образовалась вмятина. Потом еще неделю дворовые мальчишки соревновались в том, кто лучше воспроизведет губами и языком тот влажный арбузный звук, с которым он впечатывался в стену. Говорят, и в карете «скорой», и в приемном покое неизвестный продолжал биться головой обо что придется. Его должны были отправить в психбольницу, но не успели — он умер. И даже в последних судорогах по-прежнему колотился головой о носилки.

Роза и Ада сидели на крыше гаража до темноты, пока Дора Михайловна не вышла их искать. К тому времени обе уже успокоились. Только Ада была вся в синяках и в пятнах от зелени — она срывала с ветки над гаражом листья и упорно терла ими руки, лицо, живот — там, где хватал дядечка. Доре Михайловне она сказала, что упала с гаражей, Роза молча кивнула.

— Ужас, какой ужас, — всполошилась Дора Михайловна, но даже не стала особо их ругать. Она уже знала, что в подъезде поймали сумасшедшего, видела, как отмывали от крови стену и пол, и тихо радовалась, что девочки загулялись и не застали всего этого.