Книга Магазин работает до наступления тьмы 2, страница 91 – Дарья Бобылева

Славик на ощупь ввинчивал в патрон лампочку, иногда прерываясь, чтобы утереть пот со лба. На складе было темно и жарко, здесь вообще было очень жарко, во всех осколках, за исключением того, где, похоже, наступил новый ледниковый период. Изредка Хозяин все-таки отправлялся туда с чемоданом, чтобы вернуть на место очередную вещь не в себе. Значит, и там, во льдах и вечной вьюге, продолжали обитать люди, приспособились как-то. Люди вообще к чему только не привыкают, Славик же привык.

— Давай с нами, — сказала тогда Матильда, вытаскивая его из бесконечного июльского дня. — Втроем удобнее. Научим тебя машину водить, будешь вместо Женечки. Мы никому не скажем, что ты духовидец, и Варвара Спиридоновна не скажет, она кремень. Куда ты пойдешь, кому ты нужен? А нам — нужен.

Матильда не хотела его обидеть, ее голос в шелесте листвы и шуме волн звучал дружелюбно и даже — от этой мысли Славик чуть не поперхнулся бабушкиным хлебным квасом — даже сочувственно.

Теперь он иногда мечтал о том, как выйдет в каком-нибудь осколке — не в обледеневшем, само собой, — сядет на самолет и улетит обратно в Москву, к Лесе. К какой-нибудь из Лесь. Все придется начинать заново, но ведь если одна смогла его полюбить, то, может, и с какой-нибудь другой получится?.. Он почти не помнил Лесиного лица, в памяти остался только запах ее кожи, ванили и яблок. Матильда предупреждала, что так он может встретиться и с другой версией себя — она называла это отражением. Люди, столкнувшиеся со своим отражением из другого слоя, обыкновенно сходили с ума, и никто точно не знал почему. Вот, кстати, и еще одна тема для расследования в блоге.

Но Славик пока ни в одном осколке не нашел следов собственного существования. Он склонялся к мысли, что он — какая-то ошибка, результат пробуксовки мировых шестеренок, досадная случайность, произошедшая всего в одном осколке. Матильда смеялась и говорила, что он себе льстит.

На память о кратковременном вселении Матильды у него остались седые виски и нервный тик. Теперь щека дергалась у всех троих, и когда они начинали нервничать одновременно, выглядело это очень смешно. Или жутко.

Славик научился различать еще одну категорию монад — похожие на сгустки тумана, они парили над головами своих кадавров, будто привязанные за ниточку голубовато-серые воздушные шары. Он не верил, что Начальство так и осталось в неведении относительно его способностей. Наверняка они уже за ним приглядывают, ждут подходящего случая, чтобы предложить выбор между второжизнью и верной смертью или безумием… Славик точно знал, что он выберет. В конце концов, что плохого во второжизни? Особенно, если первожизнь не очень-то удалась.

Зато теперь у Славика наконец-то был блог, довольно популярный в определенных кругах. Хозяин и Матильда запретили ему показывать там свое лицо или интерьеры магазина, но иногда ему удавалось тайком заснять какую-нибудь вещь не в себе. Первым делом он продемонстрировал подписчикам собственную «кильку» — на нее, прошедшую через несколько слоев, теперь приходили бессмысленные сообщения непонятно от кого: набор букв, набранный шрифтом, похожим на Zalgo, которым в мемах изъясняются ветхозаветные ангелы. В комментарии слетались конспирологи, горячо соглашались или обвиняли Славика в том, что он намеренно вводит аудиторию в заблуждение: мир не расколотый, а плоский, и сам Славик — иллюминат и скрывает правду. Только вот пользователей ПАВВЛИНа среди этих комментаторов не было. Славик иногда скучал по тому осколку, с пандемией, металлическими шарами и дирижаблем над Кремлем, первому, в котором он оказался после своего родного. Он даже придумал себе интригующую фразу для прощания с подписчиками, позаимствованную из рассказов Матильды: