Онлайн книга «Магазин работает до наступления тьмы»
|
— Если здесь кто-нибудь есть, подайте нам знак… Это ее сосед, молодой человек с полупрозрачными усиками. Он жадно стиснул маленькую руку белокожей крепости, и между их пальцами пляшут игривые искорки. Одни утверждали, что здесь можно пропасть, другие — что счастливчикам достаются здесь сказочные богатства и возможности. И вот оно, благоухающее богатство с каштановыми волосами, сидит смирно, запертое на надежный замок собственной нечувствительности. Как хочется бережно снять эту белую кожу — раньше хотелось побыстрее содрать — вот уже, уже перемены в поведении — и накинуть, словно роскошный плащ. Завернуться, окуклиться, смакуя свою сладостную цельность, казавшуюся уже невозможной… Да, цельность восстановлена, безо всяких сомнений. Ноющей пустоты больше нет, ампутированный кусок на прежнем месте, раны затянулись бесследно. Хозяин спрашивал, как это ощущается. И поморщился, получив ответ: будто вырвали сердце. Крум с усиками, в отличие от белокожей крепости, распахнут настежь. Призывает, манит, поводит туда-сюда беспокойными щупальцами своего зова. Щупальца раскинуты далеко, и он ни малейшего понятия не имеет о том, что может к ним прицепиться. Он просто хочет щегольнуть перед белокожей крепостью своим даром, хотя и дара-то никакого нет — одна открытость. Он весь зияет, не ведая о том, насколько беззащитен. Насколько они все беззащитны, что сотворит огонь с этой роскошной кожей… * * * Прежде драться с пенсионерами Славику не доводилось, поэтому сравнивать было не с чем, но все-таки он ожидал менее ожесточенного сопротивления. На грозные окрики бабуля не реагировала, попытки силой отобрать у нее склянку тоже успехом не увенчались, и в итоге они со Славиком сцепились и закружились по комнате, ударяясь то о диван, то о секретер. Причем ударялся в основном Славик — бабуля с легкостью поворачивала его в нужном направлении, а в какой-то момент даже оторвала от пола, чтобы приложить о буфет. Глаза ее продолжали смотреть в разные стороны, тело конвульсивно подергивалось и совершало непонятные движения, но при этом бабуля, которая, казалось, состояла из одних острых костей под дряблой кожей, была сильна как черт. Наконец, презрев все приличия и собрав все силы, Славик хорошенько впечатал старушку в письменный стол и постучал о край столешницы ее кулаком, сжимавшим склянку. Бабуля зашипела, выронила склянку и незамедлительно вцепилась освободившейся рукой ему в горло. Половина ее лица по-прежнему заискивающе улыбалась. Судорога перешла на шею и на правое плечо, узелки сведенных мышц вздулись под пергаментной кожей, но это, кажется, нисколько не мешало бабуле целеустремленно душить Славика. Тот чувствовал дрожь и птичью худобу ее сухих пальцев — и тщетно пытался их расцепить, багровея от недостатка воздуха и от натуги. Так они медленно опустились на пол, и бабуля завертела головой в поисках склянки. Глаза ее вращались в орбитах, будто кукольные. Но склянки нигде не было видно, потому что на нее случайно уселся Славик. Он чувствовал, как она впивается в бедро, и от этого странный покой снизошел на его путающееся сознание, словно под темным стеклом призрачной снежинкой мерцала его собственная жизнь, и сейчас она была в безопасности… Раздался звонкий удар, бабуля плюхнулась на ковер и частично на Славика, а он, схватившись за горло, задышал взахлеб. |