Книга Тихие гости, страница 75 – Татьяна Мастрюкова

Лерка бросила радио, оставив ту самую единственную волну, которая завывала варганом, и, осмотревшись, остановила свой выбор, к счастью не на мне:

— Так, София, в чем дело? Что опять за простой в работе?

Соня вообще забросила топить и, удобненько примостившись у теплой печи, зачиталась желтой прессой. В прямом смысле желтой, поскольку бумага приобрела характерный цвет, много лет провалявшись в стопке макулатуры.

— Откуда такие раритеты? - Я с радостью отбросила карты, тоже присела рядом с Сонькой и вслух прочитала один из заголовков: «Скандалы! Загадки! Расследования!»

— Это еще бабушкины. Давай жги! — прикрикнула Лерка на подругу.

— Ну нет уж, я сначала почитаю. Тут документы, что ли...

Среди печатной ерунды затесались какие-то пожелтевшие рукописные листки, вырванные из обычной тетрадки в линейку.

Соня сразу отложила их в сторону. Почерк был незнакомый, и Лера не смогла припомнить, кто у них так писал.

— Да тут какая-то полная ересь написана! Глаза сломать можно! — в конце концов возмутилась она. — Слушайте!

Из стопки на растопку

Они, нечистики, легко морочат. Но сами создать что-то новое они не умеют, пользуются тем, что есть. И замороченный помогает им, сам воссоздает образ, как его помнит.

А коль первым делом вспоминается человек, стоящий лицом к тебе, то нечистые и стараются правдоподобие придать именно внешней, передней стороне, не заботясь об изнанке. Не знают, как изнанка должна выглядеть. Вот и оборачиваются если девкой красивой, то волосы непременно длинные, густые. Это чтобы спину прогнившую скрыть, потому что облик- то с мертвенькой берут какой. Ну тут, если обнимешь, то нащупать легко можно: проваливается ладонь, как в тесто.

Или вот леший. Нет у него спины. Потому и не поворачивается ни к кому спиной либо старается бесформенной одеждой какой прикрыть. А обнаружить легко: как бы ни присматривался, все одно вид со спины расплывчатый, зыбкий. Думаешь, что с глазами твоими что-то, устал, мол, но зрение как раз тебя не подводит.

Но если кого привык со спины видеть, в походе на работах каких, то ни в какую лицом к тебе не по вернется, как ни старайся. Легче уйдет, нежели дас т себя обнаружить.

. ..В Шишикино шуликуны зимой распоясали сь совсем. Девок воруют, завозят в реку. Те ж не сидят по домам, мало им веселья, вишь! Беду накликивают... Шапки островерхие, зубы железные. Мелкие черти.

Бегают шустро, как тараканы вьются, а на снегу следов-то и нету! Хорошо хоть до Зелёново не добрались, мало ли нам напасти-то. Хоть зимой отдохнуть, вздохнуть! Дабы оморочение сбросить, надобно начало вернуть. Что сказано самым первым - то повторить. Как повернулся и дверь нечистику приоткрыл, так обратно и вертаешься, замкнешь все, как было. С чего начал, то и вернул обратно. Отступит, отпустит. С незнакомцами шибко не болтай, слова свои, чужие примечай. Первые слова скажи последними, как недоброе почуешь. Догадавшегося не могут боле морочить.

Зимние договоры не держат.

У ребятни на уме баловство одно, любопытство. Воображают, что бессмертны, неуязвимы. Мол, я токмо попробую, что со мной случится-то? Для них что за сараем покурить, что перед поездом пробежать - все одно. Еще гоголем ходят друг перед дружкой - вона я каков. Как их спасти? Вот и слежу, пасу, как малых телят. Да за всеми не уследишь.