Книга Тихие гости, страница 41 – Татьяна Мастрюкова

— Анька, вечно ты со своими шуточками!

— Глупо!

— Это честно не я, — попыталась я оправдаться.

Но девчонки и слушать не желали.

— Ага, так мы тебе и поверили!

Чтобы они уже заткнулись, я просто замолчала и пошла дальше по дороге. Всем ведь было ясно, что это не я крикнула. Из-за вероломного нападения подруг и последующих разборок мы даже не заметили, куда девались виновники бучи.

Мы почти дошли мимо тихих домов до конца деревни, когда я заметила первый признак жизни:

— Видели? У криксинского дома огонек в окне горит?

— Ага. Так мы и поверили, — хмыкнула Лерка и замолчала.

Потому что в доме действительно было освещено окно. Будто кто-то не то настольную лампу, не то свечку поставил на подоконник.

— А эти Криксины, они до вас были или при вас? — тихо уточнила Соня.

— Ну конечно до нас! Стал бы папа покупать участок с такими отморозками по соседству! Этот дом лет двадцать пустует, наверное, или больше.

— Не пустует, раз свет горит...

— Скажи еще, наркоманы там тусуют, — подколола я, но, сказав, сообразила, что шутка совсем не смешная.

Соня прищурилась и серьезно покачала головой:

— Нет, это вряд ли. Там все снегом завалено и следов нет. Это, наверное, просто отблеск.

— Какой еще отблеск, Сонь? От чего?

— Машина проехала, — не сдавалась подруга.

Мы эту ерунду даже комментировать не стали.

— Давайте поближе подойдем и проверим.

Лера, не дожидаясь нашего согласия, решительно двинулась к заброшенному дому. Мы с Соней переглянулись со страдальческими лицами, но бросать Валерию не стали. Она тоже нас не бросала, когда мы делали какие-нибудь глупости.

Снег под ногами громко хрустел. Что-то в этом хрусте было тревожное, словно дорога шептала: «Не надо! Не ходи!»

Так мне казалось.

Едва мы подошли к забору, ну, как к забору — там все в гигантских сугробах было, а мы с расчищенной дороги не сходили, — как огонек в окне зловещего дома мигнул и погас. Даже разглядеть толком не успели, что это было.

Мы глаз с него не спускали, так что ошибки никакой быть не могло. Не померещилось же сразу всем троим.

Но дом стоял заваленный снегом, темный, просевший, весь черный от копоти с того бока, где был пожар. Летом его полностью скрывала разросшаяся зелень. Кусты и деревья на участке, никем не стриженные, в некоторых местах настолько плотно обступали избу, что даже голыми ветвями закрывали обзор. Однако окно (все стекла были целыми), в котором мы видели свет, как нарочно, ничего не прикрывало. У меня опять возникло ощущение какого-то вселенского одиночества. Как можно постоянно сидеть дома без света, причем всей деревней? Обалдели совсем.

Анисимовна поджидала нас у нашей калитки, словно материализовавшись из ниоткуда.

После драки снежками мы разгорячились и даже немного расстегнулись, что соседская бабка не преминула заметить:

— А вы чой-то, жаркие, что ль?

— Да вот растопили печь нормально. Спасибо дяде Гене, — не смогла сдержать ехидства Лерка и даже руки в бока уперла. — Все нам показал, рассказал. К вам не заходил, кстати?

— Кто, Геннадий-то? — Анисимовна покачала головой, прижав сухонькие ладони к щекам. — Бедняга! Дык, как морозы-то грянули сильные, он, родимый, до дома-то не дошел…

— В смысле не дошел? — уточнила Соня, перестав вытаптывать валенками на снегу узоры.