Книга Тихие гости, страница 16 – Татьяна Мастрюкова

— По-моему, ему просто пофиг все. Истощенным точно не выглядит.

Соня еще раз окинула критическим взглядом животное:

— Ну вот зря ты так. Видишь, какой вялый? Значит, голодный.

— Нас не съел, значит, не такой уж и голодный, — подначила я Соню, но она в ответ только фыркнула.

— Надо его накормить! — постановила Соня, когда мы втащили ведра в дом. — Анька, куриную ножку давай сюда.

Когда я принесла из комнаты-холодильника самую жирную ногу из всей партии, что нажарила нам мама, девчонки уже ждали меня с лопатой наперевес.

Правильно, собака незнакомая, с ней сначала контакт надо наладить, а потом уже с рук кормить. Поэтому мы, громко взвизгнув калиткой, поднесли псу еду прямо на лопате. Тот так и сидел на том же месте. Курицу взял с импровизированной ложки очень аккуратно, подождал, пока мы отойдем обратно за калитку, и принялся есть. Ну как есть — сделал глоток, и куриная нога исчезла в пасти.

Мы так засмотрелись, что аж подпрыгнули, когда со стороны соседского участка услышали голос Анисимовны:

— Чавой-то вы с лопатой?

Пес в сторону соседской бабки даже головы не повернул, а Лера объяснила, что спасаем животное от голода.

— Заложного энтого, что ль? — Соседка пренебрежительно махнула бледной рукой без рукавицы в сторону пса.

Я невольно обратила внимание, какие неестественно синие у Анисимовны ногти.

— Как это понимать?

Соня, видимо, пребывала в уверенности, что Анисимовна нас троллит, и мою честную подругу такая ситуация возмущала. На Софию иногда накатывало такое.

— А так и понимать.

Я вспомнила болтовню старух в автобусе и как можно вежливее пояснила:

— Соня хотела уточнить, что такое заложный.

Анисимовна не стала томить:

— Вишь ли, правильная же смерть — это когда ты свой положенный срок прожил, от старости в свой срок помер да на предназначенное тебе место ушел. А коли своего века не изжил, силы своей жизненной не истратил, то это же неправильно. Ежели кто опился, или утоп, или сверзился случайно и расшибся, или, чего хуже, сам себя порешил, то, значит, заложил свою жизнь-то, душу-то. Заложенные. Или вот без вести пропал. Или чародейством вон занимался. Или кого мать родна прокляла — тоже. Нечистые мертвяки. Из них всяка пакость получается. Потому ж их на кладбище, на святой земле-то и не хоронили. Оно, конечно, не в советское время. Тогда-то всех хоронили...

— А как же пропавшего без вести хоронить? — удивилась я.

— Да чего ж непонятного: он и остается непохороненным. Земля таких не принимает. Сколько недожил до своего срока, столько и мается душа-то. У нечисти, сказывают, в рабстве-услужении. Вот и пакостят живым-то по злобе. В болотах таких мертвяков топили... А в стародавние времена цельный год не хоронили их, до Семика. Семик знаешь? После Пасхи - седьмой четверг. Вот до него и лежали в божедомках — убогих домах. Сарайках. Но не у нас. Это все не у нас. Тогда б на перекрестке закапывали. А у нас нет перекрестков-то особо, где ж...

— Этот пес не похож на злодея. Почему вы решили, что он заложный?

— Да что решать, тут надоть знать.

— Так он злой? — гнула свое Соня.

Анисимовна не ответила, как нарочно, отвернула голову, будто платок под подбородком поправляет.

—Я что-то его летом не видела. А ведь он такой уже... старый, - призадумалась Лера. — Чей он?