Книга Блошиный рынок, страница 32 – Татьяна Мастрюкова

Возле одного совершенно бессистемного лотка с откровенным барахлом взгляд зацепился за небольшую деревянную дощечку с выжженным портретом. Такие портреты с едва узнаваемым изображением Толстого, например, или Пушкина часто вешали для украшения интерьера. Сейчас, повернувшись вполоборота, на меня смотрел Сергей Есенин. Томный молодой красавец, локон светлой челки падает на лоб, глаза с поволокой, четко очерченные, как подрисованные, губы зажали курительную трубку.

Продавец, небритый мужик, уже принявший не одну чекушку для сугреву, охарактеризовал знаменитого поэта как «какого-то красивого иностранного мужчину». Он явно что-то подозревал о роде деятельности иностранца с портрета и даже несколько раз безрезультатно попытался воспроизвести фамилию Хемингуэй (слегка взбесившись из-за своего провала). Ну а что: и трубка, и писатель, и в шестидесятые его портрет часто присутствовал на книжных полках. Легко спутать.

Я мысленно расхохотался, но не стал поправлять продавца и объяснять правду потенциальной покупательнице, даме средних лет, тоже, очевидно, пребывающей не в курсе дела. Хотя было что рассказать — по самую макушку на меня нахлынули воспоминания. Связаны они были с семейной историей моего одноклассника, он про такой же портрет мне рассказывал.

Да и личная судьба этого одноклассника тоже оказалась весьма печальной. Сам он после школы, перед самым призывом, поехал к каким-то шабашникам договариваться насчет досок для ремонта отчего дома, да так и пропал с концами. Ни шабашники его не дождались, ни родня.

Вы знаете, что пропавший много лет назад и внезапно вернувшийся человек находится со своими близкими в тех же самых отношениях, которые были на момент его исчезновения? Для него все еще актуальны события, шуточки, связи того периода, про которые вы уже забыли. А для него время вместе с людьми остановилось именно тогда и ничего ни на йоту не изменилось. А вы изменились, у вас все изменилось. Возможно, вы уже смирились, что никогда не увидите пропавшего много лет назад, подзабыли его, заняты совершенно другими мыслями и делами.

Так же и покойник. Вы уже давно изменились, повзрослели, может, постарели даже. А для него навсегда останется настоящим, сейчас происходящим тот миг, когда он испустил дух.

Мой дед, долгое время не общавшийся с моим отцом, своим сыном, и тем более с моей матерью, также иногда ставил меня в тупик или неловкое положение, когда начинал задавать вопросы или делал выводы, основываясь на прошлом. Зато благодаря этой своей погруженности в прошлое дед рассказал и объяснил мне очень много деталей, которые я теперь легко считываю в событиях и вещах. Вещах с блошиного рынка.

Портрет

Фотография Сергея Есенина, — не самая распространенная, хотя и печаталась массовым тиражом, и, вероятно, попала даже на открытку, — сколько себя помню, стояла у бабушки в серванте за стеклом, рядом с хрусталем. Тем самым хрусталем, который можно использовать только по невероятно торжественному случаю, а это означало только одно: им не пользовались со дня покупки, разве что при генеральной уборке старательно стирали пыль. Фотография влачила такое же унылое существование, то есть ею иногда любовались, если вдруг случайно падал взгляд, а так она тихо и величаво прозябала от уборки до уборки. Есенин — молодой, с блондинистой челкой волной — смотрел на мир томно, даже равнодушно, и трубка свисала с нижней губы так небрежно.