Книга Нежили-небыли, страница 80 – Татьяна Мастрюкова

Это потом, уже много после, Стешка Проскурина, женщина из местных, что на раздаче тогда стояла, Изосимихе покаялась, плакала, прощения просила, а тогда не смогла отказать Акундину, да и не задумывалась, просто передала нужный стакан с бражкой, и все.

И времени-то немного прошло, как Изосима прихватило прямо посреди конторы, куда по работе зашел. Температура под сорок скакнула, даже в обморок грохнулся.

Начиналось все вроде как обычная простуда, такие на ногах переносишь, денька два полежав и основной пик переждав. Да и некогда валяться, работать надо. Но вот уже неделя прошла, вторая началась, а лучше не становилось, и на ногах вообще держаться стало тяжко, хоть на карачках ползай.

Изосим неподвижно сидел на кровати, натянув на голову простыню, с похожими на две вишни глазами – так покраснели белки, – с бегущими изо рта и носа струйками крови; страшный, посиневший, но все еще живой, хотя выглядел как мертвец и пахнуть начал как мертвец.

— Мухи перед глазами, мухи, уберите мух! – стонал, захлебываясь кровью, а мух-то и не было никаких. – Голова моя, голова!

Просил пить и тут же обратно воду выблевывал, опять пил и все не напивался. Мучился, мучился, и кости ломало, и будто поясницу перерубало топором. А по телу как хлыстом его кто исхлестал – все красными полосами мелких папул покрылось. И оправляться совсем перестал, сколько бы воды ни пил.

Когда совсем уже никакие обычные народные средства не помогали, Изосимиха наконец-то сообразила, что надо к врачам обращаться. У нее муж любимый помирает, а она припарками лечит, по глупой местной привычке считая, что врачи не лечат, а только калечат и порчу-то точно наладить не могут. А тут, к счастью, мужик один из Изосимовой бригады зашел проведать. Как увидел, так прямо на тракторе в ближайшую больницу и отвез, даже фельдшера ждать не стал.

Пока везли, как начала у Изосима горлом хлестать кровь, какие-то мясные ошметки, которые доктор потом определил как куски легкого. А ведь Изосим раньше никогда на здоровье не жаловался, не кашлянул даже.

А тут все внутренности из себя и отхаркал.

Изосимиха не выдержала, к Акундину бросилась, а тот ни в какую не хотел ее даже на порог пускать.

— Что, вкусная моя бражка? – усмехнулся Акундин. – Поздновато вспомнили, раньше надо было. Все сам твой Изосим себе сделал, сам пусть и расхлебывает. Пусть сам просит, ты передо мной ничем не провинилась.

Прямо так Изосимихе в глаза и сказал, будто бы не запугивал и ее тоже.

А когда узнал, что Изосима в больницу увезли, нисколько не смягчился.

— Вот пусть в больнице его и лечат теперь, я тут при чем, – гадко говорил. – Или вон Ваську попроси, портуна, хорошо лечить может, ой-ой-ой!

И не жалко недоброму было человека честного, всего-то словами его обругавшего. И ни капли раскаяния.

Так и не помог, даже не предпринял никаких попыток.

И в больнице не спасли, сказали, упустили время, у Изосима уж осложнения пошли. Якобы лихорадка мышиная, а вот где и как он мог ее подцепить, если ничего нового в его жизни не происходило, – ответить, конечно, не смогли. И про Акундина ничего не знали.

Местные, разумеется, считали, что, пришли бы на поклон к колдуну раньше, выжил бы мужик, а в больнице его только загубили, ведь порчу медицина не лечит.