Онлайн книга «Нежили-небыли»
|
Однажды я даже заблокировала знакомого, который вместо текста присылал голосовые. Я так мучительно долго собираюсь с духом, чтобы ответить на вызов с незнакомого номера, что все мошенники, если это они, просто теряют терпение и отключаются сами. Но эти заморочки, конечно, касаются исключительно моего личного телефона; на работе, к примеру, я не жду подвоха и равнодушна к грозящей опасности, ха-ха. К слову, о телефоне в бабушкиной квартире. Кроме бабушкиного рассказа про Ленина, утащившего телефонный аппарат к себе в комнату, я ни разу не видела и не слышала, чтобы кто-то из «соседей по квартире» им пользовался. Простым стационарным телефоном, не мобильником даже. Теперь-то я понимаю, что прижизненное существование бабушкиных «соседей по квартире» пришлось на безмобильные времена и на дисковые телефоны, но если на кухне и в ванной они могли имитировать обычную современную жизнь, то кнопочный, хотя бы и проводной, телефон, требующий обязательного подключения к электричеству, ими полностью игнорировался. Я, конечно, названивала подружкам, висела на трубке, присев на тумбочку, удачно стоявшую в коридоре, но не так долго, как мне бы хотелось. «Соседи по квартире» словно невзначай начинали ходить из комнаты на кухню, или в ванную, или в туалет как раз мимо меня, иногда останавливаясь где-то за моей спиной и молча слушая, будто я специально для них оставалась в свободном доступе. Начинала наливаться тупой болью голова, и разговоры приходилось сворачивать. Подружкам я врала, что бабушка запрещает долгие телефонные разговоры, и это звучало убедительно, ведь в своей, родительской, квартире я могла трепаться по телефону сколько душа пожелает. А потом мне подарили мобильник, и я могла бы общаться когда и где угодно, вот только в бабушкиной квартире связь была очень нестабильной. Папа объяснял это какими-то особенностями бабушкиного дома, что-то говорил про двойную кирпичную кладку, про арматуру – в общем, про неинтересное. В бабушкиной квартире с «соседями» тебя будто бы отбрасывало во времени назад, туда, где ты никак не мог бывать, потому что тогда еще даже не родился, в те годы, чуть позже берестяных грамот и ламповых телевизоров. И это было в городе, в приличном развитом районе, а не в какой-нибудь там деревушке, откуда сбегала бабушкина родня. Хотя насчет уровня развитости нашего города я уже говорила. * * * Итак, наконец мы с подружкой успокоились, пришли к согласию и почти совсем серьезно спросили у карандашной конструкции: «Кто-нибудь хочет с нами разговаривать?» Помедлив томительные несколько секунд, карандаши поднялись вверх. Мы с подружкой вытаращили друг на друга глаза, но с подозрением: кто из нас двоих сжульничал? Я не прилагала никаких усилий, чтобы карандаши двигались, подружка утверждала, что тоже. Поверив друг другу, мы стали проверять карандашную связь на правдивость, задавая вопросы, на которые точно знали ответы. Дух не подвел, правда, в конце концов раздраженно заметил: «Если сами знаете, зачем спрашивать?» Интересно, что все свои развернутые ответы дух начинал со слова «раппортую». Когда мы первый раз расшифровали его, то невольно насмешливо хмыкнули, не сообразив, что можем обидеть собеседника. Видимо, пришел какой-то военный, только не сильно грамотный, решили мы в итоге. Ну военный так военный, кто пришел, тот и пришел, лишь бы разговаривал. |