Книга Приходи вчера, страница 31 – Татьяна Мастрюкова

С пригорка открывался вид на заросшее поле и подковой обнимающий его лес, все в пелене тумана. Редкие деревья на поле, торчавшие верхушками над молочной дымкой, напоминали прабабушкины елочные игрушки, которые, заботливо укутанные в вату, лежали в старой картонной коробке на антресолях. Раз поле есть, расчистил же его кто-то. Значит, и жилье недалеко, только дойти надо.

Пока с пригорка сходил, поскальзываясь на мокрой траве, уши заложило, будто кто-то мягкими шерстяными варежками голову с обеих сторон сжал. Сверху-то взглянуть — понятно, что поле, а чем ближе к нему спускаешься, тем больше сомнения одолевают. Все зыбко, обманчиво. Туман начинал клубиться точнехонько на уровне коленей. Вспомнив шутку про ежика, нагнулся и тут же чуть не упал от неожиданности.

Прямо передо мной стояли ноги. Просто ноги, в серых холщовых брюках с обтрепанными снизу штанинами, в очень сильно стоптанных ботинках, совершенно потерявших первоначальный вид.

Наличие ног предполагало, что человек находится передо мной. Но туман был не настолько плотным, чтобы невозможно было различить и тело. Силуэт все равно проглядывал бы.

Вот только в тумане ничего не было, словно человека выше колен попросту отрезало. Но такого быть не могло никак. И еще что-то меня цепануло, не понял сразу что.

Я провел перед собой руками, как слепой. Пустота. Это же поле, тут и не должно быть ничего выше травы, а редкие деревья трудно не заметить.

И тут я аж дернулся, подскочил как ошпаренный. Ноги, которые в стоптанных ботинках, — мои! И штаны мои, я в них на огороде работаю всегда.

Снова нагнулся, сообразив, что мне показалось. Ноги ниже колена по-прежнему стояли там же, но теперь они были без обуви. Грязные, заскорузлые пальцы с отросшими ногтями, больше похожими на когти, с забившейся под них землей, будто их обладатель ковырял грязь ногами. А рядом череп, погрызенный полевками. Медвежий, что ли. Хотя какой медведь в поле?

Я выпрямился и тут увидел перед собой хозяина ног. Ну точно, сын соседский. Стоит, смотрит и молчит. Даже не ухмыляется. И почему он босой? И что у него с ногами? Тоже из болота, что ли, вылез?

Я хотел было его по плечу хлопнуть, обругать даже, что напугал напрасно. Ну и вообще как-то неловко: я перед ним кланялся, как дурак.

Хотел, да не стал. Вроде соседский парень, тот, что по грибы звал. А неправильное в нем что-то. Уши расположены выше висков. Я, как сообразил, развернулся — и бежать. В тумане не видать ни черта. А он меня догнал и сам по плечу хлопнул, да так, что я упал ничком.

— Молодец, — говорит, — догадался! Да поздно! — И заржал.

А ноги-то у него опять мои. И штаны мои, они в сарайке должны висеть, там, где в прошлый раз их оставил.

Скрыли меня. Сам-то я такой же остался, как был, не поменялся. Мимо меня идут, зовут, переговариваются — руку протяни, и достанешь. А не дотянуться, будто держит что. Слышу — ищут, зовут, а ответить не могу, рот как клеем залило. Мычал, мычал, ногтями землю скреб — только грязь набил. Думал, найду шишку какую-нибудь, палочку, камешек, кину в их сторону, а не смог ничего.

Но придет день, загустеет туман молочной пенкой, отклеит меня от земли. Меня тогда уже не будут звать, конечно, не будут искать, — сколько времени пройдет. Зато я смогу их звать.