Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 75 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

И в подъезде, и в пустом дворе у детской площадки ей так никто и не встретился. Из этих. Водка быстро выветрилась от предрассветного воздуха, тем более что пришлось ждать открытия метро, пританцовывать на улице и растирать холодные плечи. Она села в первый же поезд, поехала на Новодевичье, не думая даже, что там ее никто не ждет.

Обошла кладбище полукругом, прислушиваясь – ни стонов, ни замогильных криков. На противоположной от входа стороне по красному кирпичу удавкой вилась веревка, будто специально выброшенная для Насти. Некогда было думать: она хотела ответов. Что же Настя теперь, проклятая? Что будет с ней, с дедом? Их убьют, изничтожат, задушат эти, потусторонние? Чем она провинилась: тем, что попросила найти родственников у давно умершей детской писательницы?..

Ни охранников, ни привидений: тьма, смутно белеющие в полумраке мраморные памятники, путающаяся в ногах трава. Настя шла, вновь достав нож из-за пазухи, готовясь ко всему. Ей не хотелось жить в этом вечном страхе, не хотелось, чтобы ночами мерещилось всякое. Ей бы упасть на чью-нибудь теплую плиту, обнять ее руками, и заснуть, и проспать до солнца, а там туристы растолкают ее и отправят домой…

У могилы Агнии Барто тлел желтый огонек, Настя заметила его издали. Удобнее перехватила нож – чем он поможет ей от этих?.. – и шагнула ближе. Не огонек, свеча-капелька, мелкая и новая. Такие продавали по десятку в пластиковой упаковке, с запахом ванили, вишни или…

Рядом с памятником-книгой на корточках сидел вчерашний дядька и, обхватив свечу руками, будто спасал слабое пламя.

— Не спится? – спросил он через плечо не оборачиваясь. – Мне тоже. Гарик снится.

И что, рассказывать ему о глазах под дверью, о черных тенях с вывернутыми шеями?.. Настя вздохнула. Снова спрятала кухонный нож за пазуху, присела неподалеку.

— Как вас зовут-то?

— Семен.

— А отчество?

— Просто Семен.

Будто он и должен был оказаться тут, на закрытом рассветном кладбище. Молчание.

— Не нашли? – наугад спросила Настя, он мотнул головой. – Простите…

Небо над головами светлело, наливалось прозрачностью, белизной. Семен оставил огонек в покое, сел прямо на землю и вытянул ноги, словно сильно устал. Он выглядел лучше, чем в первую их встречу, – она разглядела разбежавшиеся от глаз морщины, мелкие темные пятна на щеках, давнюю щетину… Словом, обычный человек, ничего пластилинового или жуткого. Сидел, свесив голову. Молчал наедине с горем.

— Расскажи мне о своем дедушке, пожалуйста.

Настя едва не хихикнула. Страх выветривался из нее напополам с водкой, далекий отголосок в загустевшей крови. Рассеянный свет и кладбище, могила Агнии Барто и незнакомый мужик, которого она видит второй раз в жизни и который просит ее рассказать про дедушку.

— Он мало рассказывает о себе, молчун. – Настя сорвала травинку под рукой, растерла в пальцах. – Но бабушка говорила, что он специально пошел в летчики. Еще маленький, в детдоме, дед смотрел в облака и представлял, что если забраться высоко-высоко, то оттуда обязательно увидишь родителей. Сначала он ждал окончания войны, еще слабо что-то понимая, но веря, что родители найдутся. Не нашлись. Он рос, представлял, как будет выглядывать из маленькой кабины самолета, а родители будут ждать его и махать снизу, чтобы он заметил…