Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 60 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

Если удастся разглядеть даты на сохранившихся памятниках, то понимаешь, что двадцати лет достаточно для полного забвения и запустения.

К одной из наших могил надо пробираться прямо через чужие захоронения, заброшенные и не очень, идя по самому краешку и переступая заборчик. Зимой, особенно когда снег высокий и рыхлый, пройти совершенно невозможно, если только кто-то до тебя не протоптал тропинку. Тогда шагаешь ровно по следам, невольно мысленно извиняясь, потому что не видишь: наступил на чужие могильные холмики или нет. С асфальтированной тропинки нашу могилку не видно: она надежно укрыта накренившимся стволом старого дерева, раскинувшимся чубушником и заслонена несколькими чужими обелисками. Здесь мог бы быть похоронен мой прадед, тот, который при жизни смеялся, и это даже было бы его землячество, но его последний дом без окон неизвестен – а то, может, тоже заливался бы хохотом с фотокарточки, как тот молодой покойник. Или нет, потому что в нашей родне не принято, чтобы с могилы на тебя кто-то смотрел… Вполне возможно, что прадед вообще похоронен в общей могиле, безымянным, и даже не на этом кладбище, и чьим он стал соседом – мы не знаем. Дом – человеческий, жилой дом, из которого его спровадили на его унылую свадебку, – давно уже снесен, на этом месте проложена дорога… Никаких следов.

Рядом с нашими могилками есть два захоронения, по которым я всегда невольно ориентировалась, помимо имен на могильных памятниках. Первое давно заброшено, но до сих пор не перешло новым владельцам, хотя прямо из центра могильной плиты, расколов ее корнями буквально в крошево, растет огромная липа, будто бы вырвавшись из самой могилы, из гроба питаясь соками. Мне на ум сразу приходит старая русская загадка про покойника: «Бегунчики бегут, ревунчики ревут, старо дерево несут. В сухом дереве не дышит, не пышет».

А тут переродился в липу липовый мертвец, и уже и не мертв вовсе, покуда дерево не спилили.

Маленькой я понять не могла, да как же так удалось на такое огромное, высокое, с толстым стволом дерево нацепить каменную раму. И поверить сложно, что это такая же могила, как рядом.

Но тут скорее торжество жизни, самая настоящая жизнь после смерти, и что-то в этом есть позитивное, как бы странно ни звучало. Вот уж у кого точно можно позаимствовать веточку для любовного приворота, ведь и листья-то у липы в виде сердца! Но не для любовной магии растут на кладбищах липы, не только как громоотводы, не только как медоносы, призывающие пчел своим гудением славить Господа в месте вечного покоя. Вполне вероятно, это дерево кого-то держит там, глубоко под землей, не дает вырваться наружу, является спасением и стражем.

Обструганные ветки липы, так называемые «лутошки», отлично справлялись с охраной от ведьм, вампиров и ходячих покойников, никак не желающих оставить своих живых родственников. Как бы пригодилась такая могучая липа соседям другой нашей родственной могилки…

Это не особо близкие соседи, на них не смотришь с радостью узнавания: «Наконец-то дошли!» – более того, я ни разу не видела живьем владельцев этого захоронения, хотя с некоторых пор мне бы очень хотелось их увидеть, любопытство и беспокойство одновременно.

Есть захоронения, которые не представляют никакого интереса даже для некрополистов, поскольку не являются ни слишком старыми, ни какими-то интересными в эстетическом плане, не могут похвастаться близостью к могилам знаменитостей, – стандартная домовина на неглавной кладбищенской улице.