Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 6 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

На самом деле Верин дедушка трудился на шахте только в молодости, потом уехал, нашел другую работу, женился. Юная бабушка смотрела с фотографий улыбчивой, полной комсомольского энтузиазма круглощекой красавицей, но, как говорил дедушка, она была из тех, кто любит выедать мозг десертной ложечкой.

— И чтоб всенепременно серебряная была. – Дедушка сплевывал, выругавшись. – С вензельком!..

Под конец жизни дедушка все-таки развелся с бабушкой, уехал на родину, и следы его затерялись в Заполярье. Вера знала только, что могила его где-то под Воркутой – мама с отчимом ездили на похороны, отчим вернулся с бронхитом, приговаривая сквозь кашель: «Чтоб я туда еще хоть раз…» А Вере понравилось название – Воркута, будто голуби воркуют где-то в чердачном закутке. Она уже тогда любила освобожденные от людей пространства, забиралась то на чердак, то в подвал.

— На могилку, значит, приехала. – Артем смотрел на нее со все большим уважением, появившимся после слова «шахтер». – Хочешь, на кладбище отвезу?

Вера рассмеялась, чуть не поперхнувшись брусничной настойкой – какова романтика, встретились в заброшке, теперь вот на кладбище зовет, – и снова кивнула.

Шаги стали тяжелее, весомее. В черноте под маской обрисовалась белыми неровными штрихами комната – их с Артемом комната. Вот тумбочка, вот шкаф-купе, вот кровать, на которой лицом к стене застыла Вера – беспомощная, промерзшая, ослепленная полоской мягкой ткани. А вдоль кровати что-то ходит – от изножья до того места, где вжалась в ледяную подушку голова Веры. Ходит медленно, иногда останавливается, склоняется над встрепанными волосами, над полусогнутыми ногами – Вера всегда спала в «позе бегуна», подтянув одно колено к животу. Оно большое, куда крупнее Бусика. Оно останавливается и смотрит.

Если ему, конечно, есть чем смотреть.

Я не сниму маску, подумала Вера. Даже если руки оживут и начнут слушаться, я не сниму маску. Маска казалась спасением, как волшебное одеяло-невидимка в детстве, скрывавшее ее от внимания тех, кто мог затаиться в темноте комнаты, становившейся незнакомой и пугающей, стоило маме выключить свет и закрыть дверь.

Прежде Вере редко приходилось бывать на кладбищах, она и на отпевания и прощания ездила неохотно, чаще находя изобретательные отговорки, из-за чего слыла среди родни черствой и бессердечной девчонкой. На самом деле ей просто хотелось запомнить почивших родственников живыми и думать, что они уехали далеко-далеко, вот как дедушка в Заполярье, а не лежат под толстым пластом земли в точно известном месте. Только похороны бабушки она мстительно посетила, чтобы быть уверенной на все сто процентов, что та покоится под черной плитой с неудачным портретом, а не отправилась доживать свой век куда-нибудь к морю, как всегда мечтала. Бабушка действительно умела выедать мозг десертной серебряной ложечкой с вензельком.

Но воркутинское кладбище поразило Веру не потому, что она редко посещала подобные места. Еще когда машина подъезжала к нему, Вера все не могла понять, что же торчит за чахлыми полукарликовыми деревьями – вокруг кладбища пытались высадить обычные, но тундра брала свое, и они жались к земле вслед за стлаником. А потом разглядела – над большинством могил высились металлические шесты. На их верхушках были имена – Юрий, Вася, Петр – или инициалы и просто какие-то фигурки и флажки, а на одном Вера, уже пройдя по тропинке чуть вглубь, увидела тонкой работы железную розу.