Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 3 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

«Ждем фотоотчетов. Первый месяц ты из заброшек вообще вылезать не будешь, там и заночевать можно, и мангальчик раскочегарить», – предрекла Союзплодоовощь, с которой Конрад не разговаривал.

* * *

И поначалу Вера, ошалевшая от количества и разнообразия заброшенных домов Воркуты и окрестностей, действительно вылезала оттуда, только чтобы поесть где-нибудь в кафе, – хотя местные подростки действительно любили жарить шашлыки прямо внутри, регулярно устраивая пожары, – или когда на город опускалась недолгая темнота. Она и с Артемом познакомилась в заброшке – двухэтажной, с сохранившимися кое-где обоями, межкомнатными дверями и остатками мебели.

Под кухонными окнами были шкафчики-холодильники – в таком Верина бабушка давным-давно хранила закрутки на зиму. Потом их торжественно доставали к какому-нибудь семейному застолью, и Вере разрешалось надкусить и, обливаясь соком, всосать первый сладковато-соленый маринованный помидор.

Она ползала перед шкафчиком на коленях, пытаясь поудачнее заснять оставшуюся на верхней полке банку – как раз с улыбающимся помидорным человечком на этикетке, – когда услышала шум неподалеку. Хруст стекла, короткое покашливание – в заброшенном доме явно был кто-то еще. Вера очень не любила сталкиваться в заброшках с другими людьми, потому что чаще всего это были люди неприятные, а то и опасные, пришедшие сюда вовсе не для того, чтобы ощутить покой жилища, освободившегося наконец от суетливых обитателей.

Осторожно, стараясь не наступать на обломки кухонного кафеля и пивные банки, она двинулась к двери. Прошла по коридору, мельком заглянула в темную каморку санузла – никого. Впереди маячил выход на заваленную досками лестницу, рядом с которой чернели уже запечатленные Верой ровно, как по трафарету выведенные буквы: «Спорим, ты прочитаешь эту надпись еще раз?» А вот и нет, подумала Вера и тут же с досадой осознала, что опять попалась и прочитала. Под ногой пискнул чумазый резиновый заяц. Вера на секунду замерла, перехватила камеру поудобнее, рванула по коридору к выходу…

И чуть не сбила с ног парня, который, опустившись на корточки, фотографировал грибы, выросшие на покрытой ворсистым ковриком мха ступеньке. Тот с трудом удержал в руках телефон, но даже не стал ругаться. Внимательно изучил Веру – чумазую, как тот заяц, запыхавшуюся, с камерой наперевес – и спросил:

— А видала, на чердаке какая красота?

Вера покосилась на кривую металлическую лестницу, свисающую с чердака. Часть креплений была вырвана из стены, и Вера, заходя в дом, заметила ее, но не отважилась туда забираться.

— Не бойся, она прочная еще. Я подержу.

Вера карабкалась по ржавым прутьям и представляла, как незнакомец сейчас дернет лестницу вниз, выворачивая из гнилого кирпича последние крепления, или как заберется следом за ней и там, где некуда уже будет деться…

Наверху оказалось неожиданно светло. Кровля провалилась, остались только стропила. И весь огромный чердак превратился в поляну, заросшую травой, иван-чаем, кое-где даже угнездились карликовые березки. Жужжали пчелы, косые солнечные линии подсвечивали высокие лиловые метелки цветов, а пахло на чердаке упоительно – медом, землисто-грибной сыростью и нагретым деревом.

— Красота… – выдохнула Вера.

— Ты блогерша, что ли? – спросил незнакомец, разглядывая Верины волосы, заплетенные в мелкие цветные косички, и чехол, в который она торопливо упаковывала аппаратуру. – Или блогерка? Как там у вас сейчас принято?