Книга Призрачный зов, страница 32 – Марика Макей

— Хорошо, так и сделаю.

Костя ушел, оставив меня в раздумьях. Я же ничего вообще не смыслил в деревенской жизни. У бабушки в доме была проведена вода, но некоторые деревенские ходили на колонку, я сам видел. Многим приходилось заготавливать на зиму дрова, корм для скотины, убирать за ней. Такая работа отнимала много времени и сил, но сейчас именно это мне и нужно было. Я хотел бы иногда отвлекаться от мыслей о проклятии Гнезда и был рад помочь бабушке.

При мысли, что труд стал для меня своеобразным отдыхом, я усмехнулся и все же немного повеселел. И от меня будет какая-то польза бабушке. Засыпал я с приятной тяжестью в мышцах и мыслями о колке дров.

* * *

Я почувствовал жжение в глазах и резко их распахнул. Казалось, будто на меня вылили целый баллон с перцовой жидкостью. Кожа зудела, слезы мешали видеть то, что творится вокруг. Я потянулся к единственному источнику света в комнате, но он вдруг отскочил от меня, завибрировал, заметался по спальне и вылетел на улицу прямо через окно. Стекло в раме при этом осталось нетронутым.

Первым делом я заглянул в гостиную и позвал бабушку, но ее диван пустовал. Вариантов, куда она могла пойти в три часа ночи, у меня не нашлось. Растерявшись оттого, что остался один в доме, стал звать ее. Прошел на кухню, выглянул в сени, но тщетно. В этот момент я ощутил такое сильное одиночество, что защемило в груди.

Я быстро натянул на себя футболку и спортивные штаны и выбежал из дома. Хотел дойти до Тимофеевны, но понял: раз свет в окнах не горит, все спят. Страх с каждой минутой все больше овладевал мной, зубы стучали совсем не от холода.

Еще находясь в сонном бреду, я видел свет. Решил, что кто-то посветил мне в комнату фонариком, а иначе что это могло быть? Еще немного подумав, заверил себя, что, кроме бабушки, посветить никто не мог, а значит, она находилась в саду. Мое окно именно на сад и смотрело. Размышлять, что она там делала ночью, я не стал. Мне хотелось как можно скорее ее отыскать.

— Ба? – тихо позвал я, пробираясь через заросли малины.

Собственный голос прозвучал как чужой, и я поежился. В кромешной темноте любой хруст сухих сучьев казался зловещим, поэтому я старался не издавать лишний раз ни звука. Бабушкин сад трудно было назвать очень ухоженным, но и совсем запущенным он не был. Казалось, что прогуливаешься по небольшому лесочку. Высокие осины и березки соседствовали с кустами вишни и малины. Вот только меня страшили подобные прогулки ночью.

— Ба, ты где?

Нога поехала на чем-то влажном. Я глухо вскрикнул и отпрянул в сторону, прижавшись спиной к березе. Свет от фонаря на телефоне выхватил из темноты лоскут ткани, и я с ужасом осознал, что на земле валяется бабушкин фартук. Белый, в мелкий красный цветок. Сомнений не было, что это он, потому что я сотню раз видел, как бабушка в нем готовит.

Дрожащей рукой я поднял замусоленный фартук. Выглядел он так, словно пролежал здесь не один месяц. Покрытая плесенью ткань слепилась в однородную массу, с одной стороны которой запеклась кровь.

— Твою мать!

Я бросил фартук и быстро-быстро обтер руку о штанину. Во рту собралась слюна, и я понял, что если еще хоть недолго останусь здесь, вдыхая запах гнили и железа, то меня вырвет. Я развернулся, намереваясь уйти, и нос к носу столкнулся с бабушкой. Но как только я ее увидел, понял – она не та, за кого себя выдавала.