Книга Притворись моим, страница 115 – Марика Макей

Ной и Виктория замолчали, словно переваривая слова Чака. А Эддисон никак не могла понять, что происходит. Весь этот разговор не клеился с самого начала, но, по мнению Эддисон, его и вовсе не должно было быть.

— Балаган?.. – ахнула она, забыв о страхе к Чаку. – Пока слушала вас, чуть тоже не свихнулась!

Стоя недалеко от главного входа в сарай, между диваном, у которого столпились друзья, и журнальным столиком, за спинами ребят Эддисон не чувствовала себя в безопасности. Но она не могла больше молчать.

— Вы серьезно не понимаете, что натворили и не знаете, в чем вас можно обвинить?! Как насчет покушения на убийство собственного пасынка? Его систематических избиений? Это, по-вашему, пустяки? – Эддисон подошла ближе, но оставалась на достаточно безопасном расстоянии от Чака. – Может быть, мы еще дети. Но мы не глупые, и мы не одни! Моя мама сделает все возможное, чтобы вы ответили по закону! В больнице подтвердят, что был вызов, раны Ноя у них зафиксированы. Не думайте, что все просто сойдет вам с рук!

Эддисон не спускала с Чака презрительного взгляда. Она не представляла, откуда в ней взялось столько смелости, но она готова была разорвать Чака голыми руками на мелкие кусочки. По отношению к нему Эддисон испытывала такую ядовитую ненависть, какую не испытывала до сей поры. Зная, насколько могут быть любящими родители, Эддисон не понимала, как Чак мог быть таким подонком. Ной и Виктория являлись одними из лучших людей, которых ей довелось узнать. Несправедливость всей этой ситуации заставляла Эддисон дрожать от гнева.

— Я не знаю всех тонкостей закона, но уверяю, мы не станем молчать! Как бы вам нихотелось сейчас запутать нас, у вас ничего не выйдет! Вы заплатите за то, что сотворили с Ноем, и за то, что хотели сотворить с Вики! Телефон, – зачем-то добавила Эддисон, доставая мобильник. Она плохо умела лгать, но Чак совсем не знал ее. – Здесь запись о том, что вы хотели взять Вики силой! Любящий отец, говорите? Как бы не так. Даже этой записи уже будет достаточно.

Ненадолго в берлоге стало очень тихо. Негромкая музыка не давала слышать Эддисон звук собственного сердца, но оно билось очень быстро. Чак ненадолго прикрыл глаза, а когда открыл их вновь, Эддисон заметила нездоровый блеск, сверкнувший в них. Своими словами она разбудила чудище, живущее в Чаке.

Игла проигрывателя скользила по винилу, перескакивая на прежнюю дорожку, отчего припев повторялся снова и снова.

После того как Эддисон выдала блеф за правду, Чак изменился в лице. Скулы мужчины будто заострились, глаза налились кровью, а взгляд стал холодным, как сталь. Это не на шутку испугало Эддисон. Чак медленно провел тонкими длинными пальцами по галстуку и сказал, обращаясь к Ною:

— Я нахожу твою одержимость старьем отвратительной и глупой. – Он чуть наклонился, пристально смотря на пасынка, и злобно ухмыльнулся. – Но некоторые вещицы заслуживают одобрения.

Все произошло так быстро, Эддисон не успела даже вздрогнуть. Чак схватил с комода зажженную керосиновую лампу и бросил ее к ногам двойняшек. Горючая жидкость попала на обивку дивана и штанину Ноя. Языки пламени вмиг облизали сухую ткань.