Книга Эпоха безумного короля, страница 57 – Анастасия Райнер

Каталина оторвалась от окна. Смерила огромными зелеными глазами, в которых читались не то апатия, не то безразличие, не то утрата ценности жизни. Хрипло спросила:

— Где же мне жить? Кому я сдалась?

— Верховный протектор распорядился отвезти тебя в монастырь. Поживешь там, пока не оправишься или пока тебе не найдут хорошего жениха.

Каталина тихонько фыркнула:

— Станут меня там держать… Я же в Бога не верю. Отреклась, ведь он ни разу на мои молитвы не ответил.

— Из монастырей никого не выгоняют. Это надежный приют для страждущих, во что бы те ни верили.

— Правда? – Глаза Каталины распахнулись еще шире. В них впервые промелькнула надежда. – Откуда знаете?

Анна улыбнулась:

— Я тоже жила при монастыре, на севере. И может быть, вскоре снова вернусь туда. По крайней мере, мне бы этого хотелось.

— Хотелось? – удивилась Каталина и задумчиво протянула: – Как странно…

— Что именно кажется странным?

И тогда Каталина озадачила еще сильнее:

— Я бы отдала остаток собственной жизни только за то, чтобы протектор смотрел на меня так же, как он смотрит на вас. А вы по монастырю тоскуете.

В горле Анны тут же пересохло. В животе скрутился тугой узел, щеки вспыхнули румянцем и даже в голосе что-то надломилось, когда она спросила:

— А как он смотрит?

— Так, словно вы – единственное, что его волнует. Разве сами не замечаете?

Вместо ответа Анна отрицательно покачала головой. Хотя это и не было до конца искренне. Она ведь замечала, но предпочитала убеждать себя в обратном. Или полагаться на то, что ей всего лишь показалось.

Прежде чем замолкнуть и снова отвернуться к окну, Каталина поставила весомую точку в их разговоре:

— Не знаю, какому Богу вы молитесь, но он вас явно любит.

— Ты вернулась! Я так волновалась! – Марион бросилась навстречу, как только увидела Анну в дверях гостиной. И не дав той вставить и слова, тут же затараторила: – Я умоляла дождаться тебя, но надсмотрщик сказал, что протектор разберется и…

— Все хорошо, – заверила Анна. – Ничего страшного не случилось.

Марион критически осмотрела ее, словно не верила и искала синяки. Не выискав повреждений, спросила:

— А та девушка? Что будет с ней?

— Она уже на пути в монастырь святого Дмитира.

— И это лучшее решение из возможных, – кивнула Марион.

Она хотела сказать что-то еще, но не успела. В следующий миг их обступили Бетти, Альма и Октавия. Они наперебой восхищались смелостью Анны, делились эмоциями от пережитого в Велене. Девушки, привезенные сюда из других монастырей, впервые общались настолько душевно, почти по-дружески. Однако по-прежнему ни одна не рассказывала о себе сверх меры, а все сказанное казалось не до конца искренним. Осознание опасности никому не позволяло развязать язык.

Во время обеда, когда их угощали рыбой с жареным картофелем, Анна продолжала наблюдать. Альма разбирала рыбу только руками, так и не притронувшись к ножу. Вскоре она так перепачкалась в жире и овощном соусе, что это никак не вписывалось в образ утонченной благовоспитанной Изабель. Альма просто не сумела бы сыграть деревенскую простушку настолько убедительно, а значит, она была ею на самом деле.

Бетти, хоть и постигла в совершенстве столовый этикет, все же имела очень скудное представление о религии. Зачастую она демонстрировала невежество в самых простых вопросах и часто упоминала Бога всуе, что недопустимо для истинно верующего человека. Истинно верующий человек понимает: имя Господа следует упоминать лишь тогда, когда ты действительно хочешь к нему обратиться. Если же будешь упоминать Господа в пустых разговорах, он перестанет тебе внимать и больше не ответит ни на одну из молитв.