Книга Заглянувший, страница 85 – Анастасия Райнер

Я даже не задумывался о последствиях, о морали. Отключил мысли и наслаждался. Мне это нравилось, хотя о каких чувствах может идти речь?! Я любил сестру, однако не любил ее двойника. При этом все равно в момент, когда наши тела слились, был счастлив.

Неужели архант говорил правду? Я не хотел верить, но он хотя бы ГОВОРИЛ о сестре, пока весь остальной мир молча наблюдал.

Все это время я пытался позвать старца-праотца. Посылал вопросы о сестре, о том, куда двигаться дальше. Все они каждый раз оставались без ответа. Я кричал от горя, но он не слышал. Высшим богам плевать. Получается, я страдаю сам для себя. Отдаю силы и ничего не получаю взамен.

«Ангел предпочел демона в обличье родного брата! – диктовала память. – Ты же чувствуешь: что-то не так!»

Не так было ВСЕ, и я не мог найти себе места.

В мире, где каждая травинка источает свет, иногда не хватает темноты, в которой можно было бы укрыться. Я продвигался все глубже и глубже в тенистый лес, надеясь заблудиться, потеряться для всех. Воздух стал прохладнее, и свежесть так кстати пронизывала душу. Вскоре яркая лесная зелень уступила нежно-голубым оттенкам, под ногами захрустел снег, а на деревьях острыми шипами разрастался иней. Лес предстал таким, каким я его еще не видел.

Следы позади меня заметало.

Радость, что я недавно испытал, разом обрушилась в пропасть отчаянья. Этот вечный каприз фатума, вечная привычка судьбы – разубеждать.

Стоит во что-то поверить, как жизнь тут же заставляет изменить направленность мыслей. Стоит испытать радость, как моментально срабатывают механизмы двойственности и отбирают ее. Стоит почувствовать твердую почву под ногами и расслабиться, как мир переворачивается, белое внезапно сменяется черным, и тебе снова пора в бой.

Ветер то стихал, то вновь завывал страшным зверем. Я брел, куда глаза глядят, сквозь снег и ледяной ветер, пропуская через себя комья снежных хлопьев.

Деревья в лесу клонились к земле, спасаясь от северных ветров. Каждая веточка была покрыта слоем льда, переливающимся в небесном сиянии, словно хрусталь. С наступлением ночи в этом отрезке мира правили лишь холодные оттенки синего и голубого. А быть может, мир преобразился специально для меня.

Хотелось зарыться в снег и отключить мысли, а проснуться уже по весне, когда тревоги будут забыты и плохое останется позади. Я упал на колени, впившись ладонями в снежную корку, и она с треском надломилась. Я стал зарываться, загребая руками снежные массы, образуя холм, который сумел укрыть меня, как пуховое одеяло. Несмотря на холод, я не замерзал, хотя был не против. Все, что оставалось, – вдыхать зиму и чувствовать каждый морозный вдох.

Высоко в небе изумрудными переливами разливалось северное сияние. Я впервые наблюдал это ни с чем не сравнимое зрелище.

Стараясь ни о чем не думать, выкорчевывая из сознания каждую пагубную мысль, я просто любовался удивительным природным явлением. Время потеряло ко мне дорогу, и я забыл о его существовании. Забыл, кем являлся, как мыслил, кого любил, словно всегда жил не своей, а чужой жизнью.

Сквозь сновиденческое ничто до меня донесся голос:

— Это не лучшее место для восстановления. Зима здесь никогда не встречает весну.

Я открыл глаза и обомлел – на меня смотрело чудное и прехорошенькое личико с раскосыми глазами янтарного цвета. Ушки слегка заостренные, почти эльфийские.