Книга Заглянувший, страница 102 – Анастасия Райнер

Какое бы количество сознания ни оставалось у этих существ, оно уже не имело ничего общего с человеческим. Голодные и уставшие, они были одержимы одной мыслью – протянуть в привычной среде еще немного.

Наверное, если бы они вовремя отпустили обрывки инстинкта самосохранения, расставшись со страхом навсегда исчезнуть, то отправились бы дальше – к звездам или в новое перерождение.

Духи всегда соседствовали с людьми. Они – неотъемлемая часть на протяжении всей человеческой жизни. Их не положено видеть по одной простой причине: таинство смерти должно оставаться загадкой. Важно поддерживать страх перед ней, чтобы люди дорожили жизнью. Несовершенной, сложной, наполненной страданиями, но, возможно, единственной. Люди должны преодолевать трудности и даже не надеяться, что после смерти будет возможность начать с нуля, исправить прошлые ошибки или перекроить судьбу.

Таким, как я, осознавшимся после смерти грубой телесной оболочки и сохраняющим память о прожитой жизни, постоянно необходима энергетическая подпитка. И тем, кто не видел причин прорабатывать духовные аспекты, интересовался делами сугубо насущными, всю жизнь жадно копил имущество, любил много и сытно поесть, поваляться перед телевизором, транслирующим развлекательные передачи, в Эйдоре приходилось несладко.

Материальные блага важны тогда, когда помогают человеку развиваться, в подавляющем же большинстве случаев они этому препятствуют. Скупость затмевает свет истины, а привычные источники жизненной силы больше не работают на них, поскольку утеряли важность.

На этом пласте Эйдора духов зачастую держат ценности, принадлежавшие им при жизни, но после смерти перешедшие другим. Они отказываются понимать, что деньги здесь не стоят ни гроша. Эгоизм, невосприимчивость к искусству, равнодушие к природе, к религиям постепенно превращают их в голодных уродливых архантов. И они скитаются по улицам, норовя отобрать чужую энергию всеми доступными методами.

Завидев меня, они принимают самые отвратительные формы. Шипят и плюются, тянут тощие, покрытые струпьями руки, стараясь всеми силами внушить страх. Я помнил, что лучшее оружие против них – уверенность и агрессия, поэтому попытки произвести на меня впечатление не возымели никакого эффекта. Я гораздо сильнее и легко дам отпор любому.

Если же поддаться на уловки, начнет выделяться энергия страха, и новоиспеченные арханты начнут ее пожирать. Подобная энергия – грубая, черствая, едва насыщающая, но они не отторгают ее, а полностью усваивают. Чистой и свежей энергией прекрасного им питаться невыносимо. Зато различать привкус чьего-то ужаса на серых склизких губах они умеют лучше всех.

Слабых людей чуют носом.

И я чуял слабину в живых людях, выраженную через недовольство жизнью, через мутную пелену у глаз, как признак не замечать новое и существенное. Слабые проживают жизнь в погоне за призрачными удовольствиями, поглощенные материальностью. Они пытаются заработать деньги, посвящая этому все время, затрачивая колоссальное количество энергии, одурманенные и загипнотизированные сказками о достижении благополучия, а потом спускают все деньги на вещи, не имеющие никакого смысла. Это самая ошибочная, самая чудовищная галлюцинация мира живых.

Работать до седьмого пота, чтобы захламить квартиру мебелью, техникой, коврами, шкафы набить нарядами, полки заставить сувенирами, журналами, вазами, посудой, цветочными горшками, коллекциями марок и значков, чтобы после смерти поскорее стряхнуть это, как осточертевшую пыль, и отправиться туда, где барахло не имеет абсолютно никакой важности.