Книга Заклятые в любви, страница 150 – Анастасия Райнер

Оранжевый свет лился из дальнего помещения, приближаясь к которому Эван все острее ощущал дрожь в теле. Каким-то неведомым образом он чувствовал присутствие Эйприл. Она здесь. Она точно здесь… Сбавив шаг, он позволил себе прожить этот момент, чувствуя его неотвратимую судьбоносность. Свет приближался. Оставалось всего каких-то несколько метров.

Вдруг Эван остановился и закрыл глаза. Ощущения были такими, словно прямо сейчас предстоял резкий спуск на американских горках и осталась всего секунда на короткую передышку. Расправив плечи и медленно выдохнув, Эван впервые ощутил, что всецело вверяет свою судьбу Вселенной. Уготованный ею исход так или иначе будет правильным. Зажмурившись, он свернул и открыл глаза. Сначала ему показалось, что он угодил в один из самых безумных красочных снов: вместо ожидаемой кирпичной комнаты, на него со всех сторон обрушились цвета, в центре которых была сама Эйприл. Девушка стояла к нему спиной, потому что рисовала прямо на стене в свете десятка фонарей. Услышав шаги, она обернулась и сразу опустила руку, в которой сжимала кисть.

— Пожалуйста, прости меня за все, – едва слышно произнес Эван сквозь сбившееся от волнения дыхание.

— Прощаю, – тихо отозвалась она.

Эйприл могла не озвучивать свои чувства – отражения в ее глазах было достаточно. Он ощущал этот взгляд каждым миллиметром кожи. В ее взгляде прямо сейчас он увидел жгучее пламя и знал, что в нем горит точно такое же. Это чувство ошеломляло своей интенсивностью, громадностью и искренностью.

Переведя взгляд, Эван заскользил по ее рисункам. Все это время, весь этот год она преображала огромную комнату в старом заброшенном здании, рисуя свои эмоции. Отображая фрагменты общих с Эваном воспоминаний.

Он разглядел исписанные сочинениями листки, и снимки на «поляроид», и крохотную серебряную мышку, зажатую в тонких пальцах. Он с легкостью узнал два обнимающихся желтых силуэта на экране тепловизора, и узор из нейролиний, и летящие сквозь заснеженный лес снежки… Как узнал и треснувшую кружку из осенних листьев, и белые лилии, и два силуэта в красных нарядах, кружащихся в танце. А еще – серые глаза чуть ли не на всю стену. Его глаза.

День за днем Эйприл воплощала все то, чем они оба жили весь этот год. Весь этот гребаный безумный год, когда они впервые и сразу в ужасающе полной мере ощутили сокрушительную власть любви. Глядя на эту невероятную, совершенно особенную и самую потрясающую девушку, Эван думал только о том, чем же он заслужил счастье знать ее. Во всей его жизни не было ничего важнее, ничего особеннее этого чарующего момента, который хотелось проживать снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Названная в честь весны, в честь возрождения жизни, она преображала все вокруг себя. Рядом с ней даже самые скверные, темные и безнадежные с виду места превращались в удивительную сказку. Она сумела преобразить даже его…

Подойдя к Эйприл, вместо слов, он накрыл ее губы своими. В их поцелуе, контрастно-медленном, надрывном и прекрасно неровном, они утешали сердца друг друга. И это было похоже на начало чего-то, что будет существовать вечно. Она ни разу не произносила этого вслух, но прямо сейчас Эйприл говорила о своей любви тем, как прижималась губами к его губам. Как зарывалась пальцами в его волосы. Как тяжело и томно дышала, выдыхая ему в губы.