Книга Бессердечный, страница 67 – Элси Сильвер

— Заткнись. Но теперь он только ворчит. Единственный способ общения – это текстовые сообщения или записки, которые он оставляет по всему дому.

— Он оставляет тебе записки? – Ее губы приоткрываются от удивления.

Я пожимаю плечами.

— Да. Он зашел, когда мы с Люком убирались после готовки печенья, и ничего мне не сказал. Просто поболтал с Люком. Но утром он оставил записку возле кофе: «Лучшее печенье, которое я когда-либо ел».

Саммер смеется.

— Саммер! Перестань смеяться и помоги мне. Что это значит?

Она откидывает голову назад, и я замечаю, как парни смотрят на нас.

— Это значит, что ему нравится твое печенье, Уиллс.

Я фыркаю:

— Конечно. Мое печенье привлекает всех парней.

Саммер смеется так, что вино плещется в ее бокале.

— Он сделал все это ради печенья, – хрипит она.

— Боже правый. Может, мы перестанем цитировать ужасные песни и поговорим о моей реальной проблеме?

Она вытирает слезы со щек и выпрямляется.

— Ладно. Честно говоря, я все еще пытаюсь понять, что происходит. Ты его поцеловала? Я знаю, что ты напориста. Ты его напугала? Он очень… суров?

— Так ты на его стороне!

Она закатывает глаза.

— Нет никаких сторон. Расскажи мне побольше о записках.

Я фыркаю и бросаю на нее презрительный взгляд.

— Конечно, похоже на то. О, бедный невинный Кейд, который прижал меня к тюку сена и тупо поцеловал!

Саммер вскидывает руку, призывая меня забыть об этом и рассказать ей больше.

— Например, «Люк рассказал мне о своем сегодняшнем уроке игры на гитаре». «Спасибо». Или: «Пожалуйста, не крась крыльцо. Я не знаю, как к этому относиться».

— Ты покрасила крыльцо?

Я усмехнулась. Кейд иногда ведет себя как синий чулок^[5].

— Мы использовали краску, чтобы добавить деталей на перила. Выглядит мило. Но из-за его реакции возникает ощущение, будто я покрасила его ступеньку в розовый или какой-то похожий цвет.

Она смотрит на меня так, будто мы обе знаем, что я должна была отказаться от идеи Люка. Но все равно. Мы можем все перекрасить. Мы же не убили кого-нибудь и даже не кидались салатом латуком из машины.

— В общем, он приходит домой, и мы молча готовим. Ужинаем, он в основном разговаривает с Люком, избегает смотреть на меня, благодарит, а затем укладывает Люка спать. Думаю, что после этого он, абсолютно вымотанный, отрубается. По правде говоря, я не знаю, как он справляется. Чересчур много для одного человека. Но если я готовлю ужин, он раздражается. Если я убираюсь, он тоже раздражается. А на днях он попросил меня перестать стирать, сказал, что я няня, а не горничная. Так что кто, черт возьми, знает? Потом он оставил мне записку на сушилке: «Спасибо за помощь».

— Это очень мило. Для… Кейда?

— Эх, хотя, так ли это? Он поцеловал меня, а потом отстранился и сказал, что не должен был этого делать. Извинился. Я стараюсь не обижаться.

— Ты пыталась поговорить с ним?

Я моргаю.

— Поговорить?

— Да. Знаешь… когда ты используешь рот, чтобы создать слова, которые описывают то, что крутится у тебя в голове.

— Звучит странно. Звучит неловко. Мне это не нравится. Я это не одобряю.

Саммер бросает на меня осуждающий взгляд. Представляю, как она будет смотреть на своих будущих детей.

— Почему мы не можем просто заниматься сексом следующие пару месяцев, а в конце дать пять друг другу?