Книга Бессердечный, страница 124 – Элси Сильвер

Еще ящик. Штопора все нет. Я поворачиваюсь к Кейду, теперь он сосредоточен исключительно на мне.

— Клянусь богом, если она еще раз прикоснется к тебе своими блестящими наманикюренными коготками, я оторву ей руки.

— Ты такая жестокая, Ред, – произносит он с глупым блеском в глазах, будто все это его просто забавляет. – Ты ревнуешь, детка?

Я снова отворачиваюсь, не желая видеть, какой он горячий, не желая видеть ее рядом с ним. У меня срыв, и мне отвратительна вся эта ситуация. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного, и новые ощущения чертовски сбивают с толку.

— Да, я ревную. У нее с тобой было все, а я всего лишь гребаная няня. – Боже, я ненавижу, как эти слова звучат из моих уст. Жар обжигает грудь. Смущение смешивается с изрядной долей зависти.

Я выдвигаю ящик стола и роюсь в нем, чтобы занять трясущиеся руки.

Пальцы натыкаются на что-то шелковистое в ящике, полном резинок, ножниц, зажимов и стикеров. Я хватаю, вытягиваю вещь и разглядываю ее у себя на ладони.

Черные трусики, которые я обронила в кофейне несколько недель назад.

Я поворачиваюсь к Кейду, держа черные трусики на пальце. Кейд ничуть не удивлен, он просто смотрит на меня с раздражением.

— Ты сохранил их? – требую я объяснения, и даже для меня самой я звучу возмущенно. – Ты сказал, что выбросил.

— Я соврал, – выдавливает он из себя.

— Почему?

— Потому что ты никогда не была просто няней, Уилла. – Грудь вздымается, когда я оглядываюсь на него, я словно застываю во времени. – Ты всегда была чем-то большим. Женщиной, с которой я хотел быть, но не позволял себе.

— Мне бы сейчас не помешало выпить, – говорю я, все еще глядя на него.

— Нет. Ты будешь стоять здесь и слушать меня. – Он приближается ко мне так близко, что сердце заходится. А кровь закипает в жилах.

Когда он оказывается передо мной, то приподнимает мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Я не злюсь из-за слов Талии, потому что мне плевать на нее и на ее выходки. У меня есть Люк. И я бы не променял его ни на что на свете. Как это произошло, уже не имеет значения, потому что мне действительно все равно.

Мое тяжелое дыхание служит фоном его глубокому хриплому голосу.

— Знаешь, что меня волнует? – Его пальцы впиваются в мою кожу. – Ты, Уилла. Я забочусь о тебе. Нет смысла ревновать, поверь мне.

— Но у нее было все. Все, чего я хотела и о чем не подозревала, что хочу, а она просто приняла это как должное и ушла. И теперь она здесь, ведет себя как ни в чем не бывало, и я завидую так, что зубы ноют. Я никогда не чувствовала ничего подобного и хочу, чтобы это прекратилось, – последняя фраза звучит как мольба, будто она способна унять комок беспокойства, засевший у меня в груди.

— Ты не хочешь того, что было у нее. Ты хочешь большего. Ты заслуживаешь большего. Кивни, если поняла.

С глубоким вздохом я киваю, не сводя с него глаз. Наши сердца бьются в такт.

— Но она…

Он обрывает меня:

— Кажется, я попросил тебя остановиться и выслушать меня?

— Да, но…

— Если ты не перестанешь нести эту саморазрушительную чушь, я заткну тебе рот. – Его рука нежно касается моей щеки. – Я люблю Люка. Ты любишь Люка. И нам троим хорошо вместе. Сегодня вечером она уйдет, а ты останешься. В конце лета ты уедешь, затем вернешься. И сейчас, черт возьми, ничего не закончится. Мы все обсудим. Ты поняла?