Книга Безнадежный, страница 44 – Элси Сильвер

Я вздрагиваю. Вид того, как она его выбрасывает, бьет мне в живот. Меня это заводит.

— Это просто хлам. Я могу его заменить. — Ее глаза снова наполняются слезами, когда она смотрит на свой маленький грузовик. Несмотря на свой потрепанный вид, я представляю, как старый Ford Ranger достаточно хорошо справляется с дикой дорогой, ведущей к ее трейлеру. Или справлялся.

Сейчас он стоит на своих дисках, черная резина накинута на круглую форму, проливается на землю, более чем спущенный.

— Просто... — Она прижимает тыльную сторону ладони к губам, и ее голос срывается. — Я не могу себе этого позволить сейчас.

Мне хочется схватить ее и сжать, но я боюсь, что могу сломать ее прямо сейчас.

Она слишком хрупкая, а я слишком разгорячен.

От вида ее плача мне хочется причинить кому-нибудь боль.

Наверное, ее братьям.

— Бейли, я не хочу перегибать палку, но с тем, сколько ты работаешь, почему ты не можешь себе этого позволить? Тебе, очевидно, не следует за это платить, но…

Она встает и начинает смахивать вещи с пола, выглядя скорее злой, чем побежденной.

— Потому что я идиотка. Вот почему. Мои братья берут с меня астрономическую арендную плату, поэтому я…

Я поднимаю руку.

— Извини, что? Они берут с тебя арендную плату за проживание здесь?

Ее лицо пылает.

— По сути, я плачу ипотеку за недвижимость. Или переипотеку.

— Почему ты единственная, кто за что-то платит?

— Я не знаю.

— Бейли…

— Что, Бо? — кричит она, поворачиваясь ко мне. — Ты думаешь, я не знаю, насколько это облажано? Я не могу ничего арендовать в городе, потому что никто меня не одобрит. Я так стараюсь не привлекать к себе внимания. Я так стараюсь начать с нуля. А потом есть часть меня, которая чувствует себя виноватой за это — как будто я им что-то должна. Как будто я не заслуживаю начинать все сначала. Как я могу думать, что я лучше остальных членов моей семьи и заслуживаю большего, чем это? — Она обводит себя руками. — Это первоклассная жизнь по сравнению с тем, в чем я выросла.

Взрывной порыв лишает ее дыхания.

Украл мое.

Ее руки закрывают лицо, а затем проталкивают его сквозь шелковистые волосы, в которые я провел ночь, уткнувшись носом. Запах прохладных камней и чего-то мятного в ее волосах окутывал меня всю ночь.

— Я просто так устала, — говорит она, ее голос тихий и надломленный. Ее плечи опускаются, и слеза бежит по ее золотистой щеке. — Я упорно работаю, чтобы подняться над всем этим, но я так, так устала бороться.

Снова моя рука чешется. На этот раз, чтобы стереть слезу.

Я больше не сопротивляюсь. Сделав три длинных шага, я стою перед ней. Я притягиваю ее к себе, одной рукой обнимаю за плечи, другой кладу ее затылок и прижимаю к своей груди.

Потому что я не могу смотреть в ее грустные чертовы глаза.

Я ожидаю, что она заплачет, но она не плачет. Она расслабляется в моих объятиях, тает на моем торсе, как и всю ночь.

Как будто она чувствует себя достаточно безопасно, чтобы устать рядом со мной. Чтобы ослабить свою защиту.

Я хочу, чтобы у нее было это все время, поэтому я говорю то, что я пришел сюда сказать в первую очередь, еще более уверенный в себе, чем был раньше.

— Ты, черт возьми, больше здесь не живешь.

— Я не могу просто...

— Я не позволю своей невесте жить здесь.

— Бо. — Ее голос упрекает меня, но ее тело становится еще мягче.