Книга Фальшивая жена, страница 107 – Алекс Вон

Пока он отвлёкся, я ударила его по яйцам коленом — резко, сильно и приложила все свои силы. Он согнулся, хватаясь за пах, а я рванула к столу, схватила нож — тот самый, острый, для хлеба.

Он поднял руку, морщась от боли, голос хриплый.

— А вот эту штуку положи на место, это тебе не игрушка.

Я кинулась на него с ножом.

Он перехватил запястье железной хваткой, рванул — и мы снова повалились на пол, кувыркаясь в осколках.

Я извивалась, пытаясь вырваться, он прижимал мою руку к ковру.

— Ты урод! Я ненавижу тебя, придурок! — кричала я, целясь свободной рукой в лицо.

Он парировал сквозь стон, с кривой усмешкой.

— Сколько много комплиментов, солнышко. Хватит, а то ты меня прям смущаешь, крошка.

Злость ослепила.

Щипнула его за нос — сильно, до хруста.

— Мой нос! — взвыл он, хватаясь за него и морщась. — Почему он так не даёт тебе покоя? Ты прямо помешалась на нём. Твоя цель — лишить меня носа? — простонал он, но глаза вспыхнули нервным смехом сквозь боль.

Мы катались по полу, нож выпал, дыхание смешалось.

Ненависть?

Или что-то другое?

Я замерла под ним, тяжело дыша, не зная, ударить снова или сдаться.

Я не выдержала.

Сидела на нём верхом, всё ещё прижатая его весом, и вдруг слёзы прорвались — горячие, неудержимые. Рыдания сотрясали тело, кулаки молотили по его груди уже не в злости, а в отчаянии. Всё смешалось: боль, нож, кровь, поцелуй — и его руки, которые вдруг стали не ловушкой, а утешением.

Он замер подо мной, потом медленно обнял — крепко, но осторожно, поглаживая по спине. Шептал что-то тихо, успокаивающе, сквозь мою истерику. Я понимала: он утешает меня. Не злится. Не отталкивает.

И это сломало меня окончательно.

Я рванулась с него, вскочила, спотыкаясь, и побежала в свою комнату. Дверь захлопнула, повернула ключ — защёлкнуло громко. Но слёзы не остановить. Сползла вниз по ней, прямо на пол, обхватив колени руками, и зарыдала громче — в пустоту, в одиночество, в то, что не могла сказать вслух.

Он стучал снаружи, тихо звал по имени. Но я не открыла. Не могла. Рыдания душили, пол был холодным, а сердце — разбитым.

Я стоял у двери её комнаты, а мысли затоптали в сознании. Рыдания, которые она издавала лишь мгновение назад, превратились в глухую, тяжёлую тишину. Это состояние казалось чем-то больше, чем просто немота. Это было как замедление течения времени — момент остановился, и я остался один на один с этой невидимой стеной между нами.

Я не должен был стучать.

Понимание этого пронзало меня, но в какой-то момент голова не слушалась, и пальцы сами коснулись двери. Первый раз — легко, второй раз — с надеждой. Казалось, если бы я смог сделать это тихо, ей будет легче открыть.

— Я здесь, — произнёс я почти шёпотом, как будто произнесение этих слов могло сломать ту барьерную прозрачную преграду между нами.

Глупо. Она и так знала.

Не было ответа, но я почувствовал, как пустота внутри меня стала ещё более ощутимой. Прислонившись лбом к двери, я закрыл глаза. Это не была боль — это было гораздо хуже. Это было нечто большее, чем слезы, которые она пролила. Это было распадом, ломкой неминуемой судьбы.

Она доверилась мне, а я разрушил её. Всё, что она теперь переживала — это следствие того, что я сделал.

Я выпрямился и отступил шаг назад. Нельзя. Если я останусь, ударю снова, скажу лишнее.