Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 94 – Алика Бауэр

— Пожалуйста, — шепчу я. — Пожалуйста, Демьян…

Он не заставляет ждать. Расстегивает ширинку, спускает брюки ровно настолько, чтобы войти. И входит. Резко, глубоко, до самого основания.

Я кричу. Кричу от полноты ощущений, от того, как он заполняет меня всю, без остатка. Вода льется нам на лица, на грудь, смешивается с потом и слезами, которые я даже не замечаю.

Это дико. Животно. Прекрасно.

Я скучала.

Он двигается во мне жестко, глубоко, и я отвечаю ему, подаваясь бедрами навстречу, впуская его еще глубже, еще сильнее. Каждый толчок отдается внизу живота сладкой судорогой, и я чувствую, как приближается разрядка.

— Демьян… — веду губами по виску. — Демьян, я сейчас…

— Со мной, — командует он, и его пальцы снова ложатся на клитор, сжимает, трет в такт движениям. — Кончай со мной.

И я лечу.

Мир взрывается на осколки: белые, яркие, ослепительные. Я кричу его имя, впиваясь ногтями в его спину, и чувствую, как он кончает следом, глубоко внутри, с рыком, от которого у меня мурашки по коже.

Мы в комнате. Оба мокрые. Даже не подумали вытереться, просто вывалились из душа и рухнули на кровать. Вода с нас течет на простыни, но нам плевать. Кровать мгновенно промокает, холодная ткань прилипает к горячей коже, но этот контраст только обостряет ощущения.

Первый раз был горячкой. Лихорадкой. Безумием после долгой разлуки.

Сейчас все иначе.

Демьян медленно ведет рукой по моему телу. От шеи вниз, по груди, по животу. Останавливается на ребрах, там, где проступают синяки. И я вижу, как меняется его лицо. Злость, нежность, боль — все смешивается в его взгляде.

Он наклоняется и целует каждый синяк.

Едва касаясь губами, словно боится сделать больно. Словно может залечить поцелуями. Ключица, ребра, живот. Он целует везде, где остались следы от пальцев брата и его людей. И от этой нежности у меня сжимается сердце.

Как я скучала!

— Демьян… — шепчу я, и голос срывается.

— Тсс, — он поднимает глаза. В них такая глубина, что я тону. — Дай мне.

Он переворачивает меня на живот. Целует позвоночник, каждый позвонок. Лопатки. Поясницу. Я таю под его губами, превращаюсь в лужицу, в ничто. Его язык выписывает дорожки на моей коже, оставляя влажные следы, и я вздрагиваю от каждого прикосновения.

Демьян приподнимает мои бедра, заставляя встать на колени, и я утыкаюсь лицом в подушку, податливая, открытая для него. Сзади. Так уязвимо. Так правильно.

Чувствую, как его руки гладят ягодицы, раздвигают, рассматривают. От его взгляда жжет кожу.

А потом он входит.

Медленно. Плавно. До самого конца, и замирает, давая привыкнуть, давая прочувствовать каждое мгновение. Я всхлипываю в подушку от полноты ощущений. Он заполняет меня всю, без остатка.

— Демьян… — выдыхаю, сжимая простыни побелевшими пальцами.

Он двигается. Медленно-медленно, растягивая удовольствие, и я схожу с ума от этого темпа. От того, как он гладит мои бедра. Как целует плечи. Как шепчет мое имя.

Одна его рука ложится мне на живот, прижимая к себе, вторая находит клитор и я задыхаюсь. Одновременно. Везде. Он во мне, его пальцы на мне, его дыхание на моей шее.

Я кончаю. Глубоко, сильно, с криком, который тонет в подушке. А он продолжает двигаться, продлевая мое наслаждение, пока не кончает сам, прижимаясь членом к ягодицам и тяжело дыша в мокрые волосы.