Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 60 – Алика Бауэр

Целую низ его живота, затем поднимаюсь поцелуями по прессу, груди, шее и, перекинув ногу через мужчину, сливаюсь с ним в долгом, глубоком поцелуе. От этого поцелуя, от вкуса его и себя на его губах, ощущаю, как его член между моих ног приподнялся, чуть пульсируя. Он вновь возбуждался, хотя только что кончил. Ерзаю по нему несколько раз, и когда уже собираюсь ввести его в себя, в дверь раздается стук.

— Демьян Денисович, вы сказали быть готовым к 10, сейчас уже 10:15, на сегодня все отменяется? — голос Виталия звучит так, словно он извиняется за свой вопрос.

И тут я вспоминаю, где именно наша с Демьяном одежда. Она осталась за порогом этой комнаты. И если Галина Борисовна еще не успела ее убрать, то тогда тон охранника вполне понятен.

Щеки вспыхивают от смущения. Там остались мои трусики.

Демьян тяжело вздыхает, потирая глаза.

— Черт, забыл, — рычит тихо, сквозь зубы. — Виталь, 10 минут и буду, — кричит он ему и шлепает меня по бедру, подсказывая встать с него. — Запомни, на чем мы остановились, позже продолжим.

Укладываюсь обратно на спину, прикрываюсь одеялом. Возбуждение, не получившее разрядки, делает меня дико раздраженной.

— Ты надолго?

— Надеюсь, что нет, — Демьян медленно встает с кровати. Он явно не стесняется своей наготы, но ему дискомфортно от того, что я вижу, как ему трудно. Мышцы еще с утра не прогрелись для работы. Первые шаги ему даются с трудом. — Надо прижать одну падлу.

— Ух! Агрессивный, злой.

— Амалия, — произносит мое имя как-то ласково и устало одновременно, — я понимаю, что тебе может не нравиться то, чем я занимаюсь, но обещаю, что скоро все закончится.

Мои брови от удивления ползут вверх.

Я ведь не требовала от него этого. Да мы с Демьяном даже и не говорили об этом. Мы только вчера прекрасно потрахались в первый раз. Второй попытки меня только что нагло лишили. Я не собиралась капать ему на мозги по поводу его незаконных дел, ведь они меня не касаются. Да и я не собираюсь связывать свою жизнь с человеком, связанным с криминалом. Ведь так? Но почему-то от этой мысли сердце как-то тоскливо заскулило.

Смотрю, как Демьян выбрал себе брюки, рубашку.

— У тебя есть какой-то план?

— Типа того, — отвечает, поправляя манжеты. — Как только разберусь с Гордеевым, наконец вдохну спокойно.

Сказать, что в этот момент по всему телу прокатилась ледяная вода, не сказать ничего. От возбуждения не осталось и следа. Я вообще перестала чувствовать конечности. Пальцы, подтягивающие край одеяла к груди, онемели.

— С Гордеевым? — от этой фамилии по телу вновь бегут ледяные мурашки. Сильнее кутаюсь в теплое одеяло. Моя реакция не остается незамеченной. — В смысле… Почему именно с этим человеком?

— Он виноват в смерти моей семьи. Разобраться с ним своим методом у меня не получилось, надо действовать через ментов. По закону. Пошел слушок, что он сейчас стал заниматься какими-то незаконными перевозками. Надо разузнать, — Демьян, уже полностью одетый, подходит ко мне и, наклонясь, целует в лоб. — Не скучай.

— Не буду, — пытаюсь улыбнуться сквозь лед, сковавший лицо.

Можно ли привязаться к человеку так сильно лишь после одной ночи, проведенной в его объятиях?

Похоже, что да.

Но дело ведь далеко не в сексе.

В тишине, наступившей после отъезда Демьяна, я начала понимать: это не та привязанность, что рождается только от страсти. Она глубже. Она в усталой мягкости его голоса, когда он произносил мое имя. В этом странном, внезапном чувстве «безопасности», которое я начала ловить, находясь рядом. Секс был лишь вспышкой, яркой и ослепительной, но почва для этой привязанности — что-то другое. Что-то, что начало прорастать еще до того, как мы дотронулись друг до другу.