Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 55 – Алика Бауэр

В какой-то момент я слишком сильно задеваю бедром Демьяна, который, даже несмотря на свою комплекцию, качается и заваливается на ближайшее кресло, захватив меня с собой. Упав, мы оба смеемся. Я — звонко, словно упасть по пьяни — это предел и самая смешная и невероятная вещь в моей жизни. Он — глухо, будто сам не до конца уверен, что ему позволено это делать.

Демьяну повезло. Он приземлился сразу на пятую точку так, будто и вовсе не вставал с этого кресла, я же просто лежу у него на груди, продолжая пьяно хихикать.

Так неудобно. Привстаю и перекидываю одну ногу через него. Решение спонтанное, необдуманное. Оно происходит быстро, буквально за секунду, но уже в следующую я понимаю, насколько компрометирующей оказывается моя поза.

Я сижу у него на бедрах. Колени широко разведены в стороны. Все-таки нелегко оседлать этого крупного мужчину. Рубашка приподнялась. Не знаю, насколько, сложно соображаю. Но скорее всего Демьяну виден телесного цвета треугольник моего белья.

От этой мысли кусаю нижнюю губу.

Я все это понимаю, но… Ничего с этим не делаю. Потому что пьяна. Так я пытаюсь оправдать себя, но все же воспитание берет верх. Я же не распутная девка, поэтому начинаю приподниматься, чтобы снова свести ноги вместе. В этот момент горячие ладони Демьяна ложатся на мои бедра, подсказывая, чтобы я оставалась на месте. Что я и делаю.

Все же сегодня я распутная девка.

Это прикосновение отнюдь не легкое и невесомое. Я хорошо чувствую тяжесть его рук. Его тепло. И мне это так нравится, что тело само тянется к нему, хочется ластиться к этому мужчине, как кошка.

Смотрю ему в глаза и проваливаюсь в их глубину. Это так приятно, словно тебя заворачивают в пуховое одеяло. И я бы тонула и дальше, если бы не искорки, что напоминают мне старых знакомых.

— Мне так нравятся твои черти! — восклицаю, кладя ладони на широкую грудь. Боже… он как камень. Под ладонями чувствуется мощь его тела, скрытая сила, и это сводит с ума. Во рту невольно скапливается слюна. — Хотя поначалу я их боялась до усрачки!

Прикусываю внутреннюю сторону щеки. Фильтровать речь на пьяную голову точно не мое. Но кажется, Демьян не обращает на это никакого внимания. Он хмурится и озадаченно спрашивает:

— Черти?

— Да, — резко киваю.

— В глазах?

— Да, — киваю снова, с размахом, словно приклеенная игрушка на автомобильной панели.

— Да ты напилась, девочка, — говорит он, явно забавляясь, смотря на меня горящими глазами.

Перекидываю прядь своих кудрявых волос на один бок. Мешают. Лезут в глаза. Отвлекают.

Демьян тянется к ним одной рукой. Уже хочу запротестовать, чтобы вернул это тепло на место, но тут его пальцы начинают медленно накручивать прядку, следом вторую, таким образом на его кулаке — треть моей гривы.

— Мне нравятся твои волосы, — он чуть тянет на себя, но, словно опомнившись, отпускает, вздыхает.

— Ты тоже не строй из себя этого… — подбираю слово, что так и крутится на языке, но чувствую, как мысль при этом ускользает. — Волосы ему мои нравятся! Сам-то напился.

— И завтра буду об этом жалеть, — при этом возвращает свою руку мне на бедро, словно ей тут самое место. Слегка поглаживает. Жаль, что не сжимает.

О чем именно будет жалеть этот мужчина? О том, что позволил себе сегодня алкоголь? О том, что сделал это со мной? Или о том, что его руки продолжают удерживать меня на его бедрах? Сердце замирает в ожидании ответа, которого он не дает.