Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 46 – Алика Бауэр

— Если я больше не нужна… я, наверное, пойду, — бормочу, уже отступая к двери.

— Амалия.

— Да? — оборачиваюсь слишком быстро, словно только этого и ждала.

— Как насчет сегодня?

— Сегодня?

— Ужина.

— Точно, — вырывается у меня, и я снова улыбаюсь, чувствуя, как это выражение лица делает меня похожей на восторженного ребенка — Ужин.

Наш диалог звучит как у двух запуганных подростков на первом свидании. От волнения я не могу стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу.

— В семь?

— Хорошо, — щеки горят таким пожаром, что, казалось, их пламя видно невооруженным глазом.

Чувствую себя нелепо в своей радости. Мне нужно бежать, пока я не выдала себя полностью.

Влюбленная дура.

Чуть отдышавшись, решаю ее раз заглянуть в зал.

Демьян остался сидеть в своем кресле посреди залитого солнцем зала. Его голова слегка запрокинута, глаза закрыты, и он улыбался, подставив лицо под лучи. Такой улыбки я у него еще никогда не видела.

Тревожить это мгновение я не решилась.

Перебирая скудное содержимое своего шкафа, я с каждой минутой ощущала нарастающую внутри тихую, истеричную панику.

Мне нечего надеть.

Все, чем я богата это пара выстиранных до мягкости джинс, серая толстовка, несколько простых хлопковых футболок, спортивный костюм. Но для этого… для вечера, который я с трудом решалась мысленно назвать свиданием, у меня нет подходящего наряда.

От единственного платья, то самое черное, облегающее, я избавилась в тот же вечер. Сожгла его в камине. Слишком много дурных воспоминаний наклеилось на эту вещь. Зная себя, я бы не смогла ее снова надеть.

А сейчас я стою перед зеркалом, прикладывая к груди единственный более-менее нарядный предмет — темно-бордовый топ из тонкого трикотажа. Он красиво оттенял кожу, делал ее почти фарфоровой, но с джинсами? Выглядело слишком буднично, слишком уж по-домашнему, как будто я просто спустилась на кухню за чаем.

Хоть голой иди!

Эта мысль, мелькнувшая в голове от отчаяния, вдруг перестала казаться безумной.

— Милая, можно? — в комнату осторожно заглядывает Галина Борисовна.

— Конечно, — выдыхаю, все еще вертя в руках несчастный топ. — Вам всегда можно.

— Я тебе тут витаминки принесла, — она ставит на журнальный столик стакан, где в воде танцевали и шипели две шипучие таблетки, наполняя воздух легким цитрусовым ароматом. — Для иммунитета, деточка. Чтобы снова не слегла.

— Спасибо. Чуть позже обязательно выпью.

Продолжаю рассматривать себя в зеркале, но тут ловлю в отражении теплый и в то же время проницательный взгляд Галины Борисовны, которая, судя по всему, никуда не спешит. Она молча оценивает мой творческий беспорядок на кровати — разбросанные вещи, отвергнутые варианты, мои волосы, которые я два часа мучила расческой и несмываемым спреем, чтобы кудри лежали не просто сбившимся облаком, а идеальными, блестящими спиральками.

— Куда это ты так наряжаешься?

Чуть не давлюсь воздухом. Скрыть что-либо от этой опытной женщины просто невозможно.

— Да-а, никуда, — бормочу слишком быстро и, к сожалению, неестественно. — Просто с Демьяном договорились поужинать вместе. Как и обычно.

— Как и обычно, — повторяет за мной эхом Галина Борисовна, прищурив от улыбки глаза. Она делает шаг ближе. — И перед зеркалом ты тоже так всегда крутишься, когда «как обычно»? Боже ты мой, детка, да ты накрасилась!