Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 21 – Алика Бауэр

Подойдя к двери, чтобы закрыть ее, слышу их…

Сначала приглушенно. Успеваю подумать, что мне показалось, но затем снова и более отчетливо. Сдавленные, хриплые звуки. Мужские. Не крики ярости, а стоны с оттенком такой физической и душевной боли, что мне стало не по себе.

Сердце колотится в тревожном ритме. Не раздумывая, выхожу в коридор, инстинктивно следуя на звук. В гробовой тишине особняка достаточно хорошо слышно все, что происходит в его стенах. Пусть и источник звука исходит с первого этажа спальни его хозяина.

Дверь закрыта, но сквозь массивное дерево пробивается его отчаянное бормотание, прерываемое резкими, короткими криками.

Стоять и слушать — настоящая пытка. Осторожно толкаю дверь и вхожу без стука.

Демьян лежал на огромной кровати, обнаженный по торс. Мощный и зарубцевавшимися старыми шрамами. Взгляд невольно цепляется за татуировки в виде змей на косых мышцах живота. Одеяло сбилось в комок у его ног. Демьян метался. Его тело извивалось в какой-то немой борьбе. Мышцы напряжены до дрожи.

Похоже, на этот раз это действительно был тот самый ночной приступ, о котором упоминала Галина Борисовна. Вот только что мне с ним делать? И как я могу помочь?

Медленно приближаюсь к кровати.

Демьян спал, но сон его был адом. Лицо, обычно застывшее в маске холодного спокойствия, теперь искажено гримасой страдания. Капли пота стекали по его вискам. Он корчился, словно от многочисленных ударов.

— Демьян, — осторожно зову.

В ответ новый крик. Резкий отчаянный, словно его живьем режут. Подхожу ближе. Легонько хлопаю по щеке.

— Демьян, проснись!

Его веки дрогнули. Глаза открылись, но в них нет ни капли осознания. Один сплошной панический ужас. Его пальцы, словно тиски, впиваются в мои запястья так больно, что вскрикиваю и пытаюсь отступить назад.

— Это я виноват... Я виноват... — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Это я их убил. Я убил…

Его дыхание становится прерывистым, частым. Он резко выгибается в спине и новый крик, полный немыслимой агонии, вырывается из его грудной клетки.

На секунду мною овладела паника. Что делать? Как его помочь? Мысли, чтобы просто оставить его здесь гореть в своем аду, даже не возникло.

Вся моя злость и страх на этого мужчину в одном порыве куда-то растворились.

Я хотела ему помочь, как-то облегчить боль. Просто быть рядом.

Позабыв, что на мне лишь полотенце, забираюсь на огромную кровать. Его температура тела кажется обжигающе горячей. Он весь липкий от пота, но наплевав на этот, пытаюсь прижать к себе, удержать эту бьющуюся стихию в конвульсиях.

— Тихо, — шепчу, с трудом удерживая его голову. — Все уже прошло. Все хорошо.

Демьян пытается вырваться. Его бьют по матрасу, но я не отпускаю. Не сдаюсь. Наконец, я у меня получается положить его голову себе на колени. Мои пальцы, будто сами по себе, начинают медленно, ритмично гладить его влажные волосы, зарываясь в них, водить по раскаленному лбу, вырисовывая незамысловатые узоры.

— Я рядом, — смотрю, как под моими подушечками пальцев постепенно разглаживаются болезненные морщины на его лице. — Я здесь.

Постепенно его рывки становятся слабее. Напряжение в мышцах спадает. Дыхание из хриплого и прерывистого превращается в глубокое и ровное.

Пальчики скользят по небритым щекам, находят ямочку на подбородке, бегут по носу с горбинкой.