Книга Нас не должно быть, страница 94 – Алина Цебро

— Нет, её звали Мио. Но твоё имя было как-то странно переделывать. Хейг никогда не был против, а мне, если честно, было всё равно. Я когда тебя увидела — просто сошла с ума. Ты был моим сыном. Как бы тебя ни звали. — Она чуть прижимается ближе. — Ты и есть мой мальчик. И никто никогда этого не изменит.

Я целую её в волосы. Пахнет домом и розами.

— Ладно, — говорю я. — Давай о деле. Создадим хиты для Фантомов.

Эстер

Глава для меня болезненная. Не из-за внутрянки, а из-за эмоций. Я проживаю их с героями(

Боль от расставания всегда тяжелее, чем любая другая боль. Разбитое сердце нельзя склеить, доверие нельзя вернуть. Но какая именно потеря добивает человека? Потеря того, кого любит. Необязательно своей второй половинки, но чаще всего именно это и является началом. Триггером.

Стучусь в дом Коула, прикрывая глаза.

Страшно. До лютейшего безумия страшно, до зайчиков перед глазами, до того, что пальцы немеют прямо на двери. Я собираюсь с ним порвать, потому что... Если раньше я ещё могла подумать, переосмыслить, убедить себя, что всё не так плохо, то теперь, когда до меня дотронулся другой мужчина... Это стало нереальным. Господи. Да я изменщица. И это... это... ну просто пиздец. Полный и окончательный.

Дверь открывается раньше, чем я успеваю постучать второй раз.

Коул стоит на пороге чуть помятый, с заспанным лицом и слишком милым прищуром. Волосы набок. Футболка мятая. Он спал.

Мельком смотрю на время. Десять утра. С чего ему спать? Он никогда не спит уже в это время.

— Ты спал?

— Да. — Он приоткрывает дверь шире, и я тут же захожу, бросаю сумку у входа. — Ночью ездил на работу, поэтому сейчас отсыпаюсь.

Работу?

Он работает?

Я не знала. Я думала, он так же, как и я, просто учится, ходит на занятия, на футбол. Что ещё за работа? Почему он мне не говорил?

— Я не знала.

— Ага. — Он пожимает плечом. — Деньги то нужны.

Он никогда меня не упрекает тем, что я с преспокойной душой беру деньги у родителей. Нет ни капли стыда, они что, зря работали? Я пока маленькая, могу себе позволить ею и побыть. Время придёт буду зарабатывать так, что ещё и родителям отсыплю. Уверенность — важное качество, так всегда говорит папа. И я ему верю.

Но сейчас мне кажется, будто меня упрекают.

Поджимаю губы. Больше не задаю вопросов.

Мы так и не решили ничего с тем, что я ушла в лес одна, а он просто обо мне забыл. Больно? Да. Чертовски? Нет. И хотя Коул очень близок мне, я не хочу знать о нём многое. Как и он обо мне. Мы оба молчим о разном, и это молчание давно уже стало частью нас — тихой, привычной, почти уютной.

— А я вот иногда по ночам катаюсь на мотоцикле.

Поворачиваюсь к нему. Наблюдаю, как поднесённый стакан с водой останавливается в миллиметре от его рта. Он смотрит на меня. Секунда. Две. Потом продолжает пить.

— Я знаю.

Знает?

Это как? Откуда? Он хочет сказать, что знал всё это время и молчал? Но почему? Зачем?

— И?

— И всё. — Он ставит стакан на стол. — Ну что мне сказать? Тебе это нравится, так почему бы и нет. Я ждал, что ты расскажешь сама. Не хотел приходить с претензией.

Хмурюсь. Как бы логично, но... Претензией?

— Но ты ведь понимаешь, что я другая. Да? Не та Эстер, которую ты знаешь.

Он смотрит на меня. Долго. Так, как смотрят, когда уже знают ответ, но всё равно спрашивают.