Книга Нас не должно быть, страница 129 – Алина Цебро

— Ты думаешь, это так необходимо? — спрашивает она, когда мы подходим к двери.

Моя девочка прикусывает губу. Ей реально непонятно, почему я считаю, что нужно устраивать этот спектакль. Точнее, не то чтобы она не понимает… Она скорее просто независима, наконец-то, от мнения людей. Но не наши родители. Они же грёбаные основатели города. Для них репутация — это важное слово.

Открываю входную дверь, пропускаю Эстер вперёд, придерживая ладонью её поясницу. Затем снимаю с неё куртку. Мои пальцы случайно касаются шеи, она вздрагивает, но не отстраняется. Притягиваю её к себе за талию. Целую быстро в губы, задерживаясь так на секунду дольше, чем планировал, вдыхая её запах.

— Всё будет хорошо, — шепчу ей в волосы. — Я рядом.

Чёрт возьми, после нашего первого раза у меня теперь в голове только она. Её вздохи, нежные глаза, которыми она не переставая смотрела на меня, мягкие руки и адски пошлые стоны, что эхом звучат в ушах. Я хочу ещё. Поэтому мы тут. Официально сделаю её своей. Перед всеми.

— Эстер, милая, — Лилиан подходит к дочери первой. Обнимает, отстраняет, осматривает. Материнский рентген.

Я изучал этот вопрос: по Эстер никак не заметить, что буквально два часа назад она лишилась девственности. Ну только по её щекам, ведь они вспыхивают румянцем в момент, когда взгляд Лил проходится по её фигуре. Цепкий такой, изучающий, внимательный. А мне от этого становится смешно.

— Привет, мамуль, — Эстер улыбается, но я вижу, как она ищет меня взглядом. Нахожу её руку снова, сжимаю.

— Что случилось? — Моя мама тоже подлетает ко мне. Я, как обычно, целую её в щёку, улыбаясь от уха до уха. Хочется, чтобы они видели: я счастлив.

— Садись, моя царица, сейчас расскажу, — мама хлопает меня по плечу посмеиваясь, но идёт к папе. Он явно допёр, в чём смысл, и уже зырит на меня, не прекращая… господи, точнее, прекращая моргать. Он даже не моргает. Сверлит взглядом.

— Если Эстер беременна от тебя, то это не будет новостью, — Дин закатывает глаза, смотря на меня с приподнятой бровью. Он меня бесит больше, чем Дина. Та хоть какую-то эмпатию вызывает. Этот же — как безэмоциональная глыба дерьма.

— Что? — Эстер напрягается рядом со мной. Я слегка надавливаю на её пальцы: «Тише».

— В каком смысле? — спрашивает кто-то из родителей.

— Правда? — опять кто-то... — Нет.

Последнее «нет» звучит из моих собственных уст, когда я прожигаю Дина взглядом. Он поднимает руки в шуточном жесте капитуляции и плюхается на диван, больше не обращая ни на кого внимания. И кой чёрт он вернулся вообще? Уехал же в Россию, пусть там бы и зависал.

— Мы с Эстер официально вместе, — мой голос звучит твёрдо. — И прежде, чем кто-то из вас скажет хоть слово, хочу пояснить: никому нас не разлучить. Мнение никого, кроме меня и её, для нас не имеет значения. Мы это говорим лишь для того, чтобы решить вопрос с репортёрами, жёлтой прессой и всем остальным. Мы для общественности брат и сестра. И я не хочу, чтобы Эстер эмоционально страдала от того, что какая-нибудь шваль скажет ей об этом или как-нибудь испортит её день.

Замолкаю и беру свою девочку за руку. Поднимаю её ладонь, целую костяшки. Она окончательно краснеет, но смотрит на всех прямо. Она молодец. Действительно молодец. И я жутко и безумно ей горжусь. Хочется укрыть её от всех этих взглядов, но сейчас она должна видеть, что я не отступлю.