Книга Нас не должно быть, страница 123 – Алина Цебро

— Ты кто? — спрашивает холодно, в своей манере.

Макс моргает несколько раз, обескураженный такой ситуацией и поведением,

— Макс. Я его друг и музыкант. Люблю красивых девчонок и... — он кивает на меня. — Он мне по башке дал.

Дина прищуривается. Оценивает его. И зачем только он сказал про девчонок, а затем про башку?

— Интересно. И ты ещё жив?

— Мне повезло, хули, — сухо отвечает Макс, но в глазах смешинки.

Эстер фыркает, вытирая мне угол рта салфеткой.

— Дина, перестань его пугать.

— Я не пугаю, просто оцениваю угрозу. В наше время никому нельзя верить, — Дина пожимает плечами, а затем ставит коробку на тумбочку. — Я принесла тортик. Врачи сказали можно, но чуть-чуть.

— Сестрёнка, — стону. — Я три дня не ел нормально, а ты мне торт?

— Именно поэтому, — она целует меня в лоб, хлопая по носу, как малявку. — Тебе нужно набраться сил. Чтобы потом я могла тебя отчитать.

Эстер смотрит на торт, потом на меня. А я не могу не улыбаться. Господи, я же счастливчик. Самый настоящий, блядь, счастливчик.

— Ты съешь один кусок, не больше.

— Да кто тут вообще главный? — возмущаюсь я наигранно, хотя сам тащусь от этого.

Все смотрят на меня. Потом одновременно говорят:

— Я.

Я моргаю в попытке сдержать смех.

— Понял. Я в меньшинстве.

Макс смеётся.

— Бро, добро пожаловать в реальность. Теперь тобой управляет комитет жён и сестёр.

— Я ещё не жена, — автоматически говорит Эстер.

Все замолкают. Смотрят на неё. Она понимает, что сказала, и краснеет до корней волос. Моя девочка.

— То есть... я не... мы не... — она машет руками.

Я улыбаюсь. Несмотря на боль, несмотря на всё.

— Пока нет, — говорю радостно. — Но работаем над этим.

Эстер закрывает лицо руками.

— Я вас ненавижу всех.

— Нет, не ненавидишь, — говорит Дина, нарезая торт. — Ты нас любишь.

В этот момент в палату заходит врач. Смотрит на нас, затем на торт, на Макса с гитарой за спиной, на Джексона с сумкой еды, на Дину с ножом для торта.

— У вас тут вечеринка? — спрашивает сухо, но видно, что с добротой.

— День рождения, — говорю серьёзно. — Мне исполнилось два дня без комы.

Врач вздыхает.

— У вас десять минут. Потом отдых.

— Слышали? Десять минут. Ешьте быстрее.

Эстер закатывает глаза, но улыбается. И в этот момент я понимаю — да, я в больнице. Да, у меня сломано ребро и сломана рука. Ну и что? Эстер рядом, а значит я дома.

— Кстати, — Макс открывает гитарный чехол. — Я тут песню написал. Про тебя.

— Не надо, — быстро говорю, точно зная, как ужасно он пишет.

— Надо, — он уже настраивает струны. — Называется «Идиот в коме, блядь».

— Макс, я тебя убью, — обещаю, выставляя вперёд руки. — Джексон!

Но Джекс разводит руками в стороны, шепча: «А вдруг это хит». Козёл.

— Сначала выздоровей, — подмигивает Макс.

И мы все вместе смеёмся. Громко и счастливо. Даже несмотря на то, что песня, скорее всего, будет ужасной. И несмотря на то, как сильно болит моё ребро.

Два месяца спустя

Захожу в квартиру, медленно снимая кроссовки. Люк должен быть где-то здесь, потому что в универе его сегодня не было. Прохожусь взглядом по гостиной, отмечая идеальную чистоту. Я и так знаю, что он педант, но сейчас это похоже стало его абсолютной рутиной. Хорошо, потому что я не люблю убираться.

Возможно, за эти два месяца мы не только выстраиваем друг для друга новую систему координат, но и окончательно в ней теряемся. Об отношениях никто из нас не говорит вслух. Никаких «ты моя девушка» или «мы вместе». Но Люк неоднократно доказывает делом своё намерение. Цветы, подарки, поцелуи в щёку, еда, которую он приносит в универ, в студию, даже домой. Он абсолютно всегда и везде меня поддерживает. На экзаменах, на танцах… И даже мои выступления, которые, к слову, он же мне и устраивает, становятся проще. Точнее, не то чтобы проще. Как правильно говорит папа: я могу жить без Люка, но с ним всё становится лучше. Ярче, что ли.