Книга Нас не должно быть, страница 108 – Алина Цебро

Я стою в полном неверии и шоке, прижавшись спиной к холодной стене кулис, и прокручиваю каждое его слово в голове, как заевшую пластинку. Я ничего не понимаю. Что происходит? Сердце бомбит в груди, как ненормальные выстрелы, сбивая дыхание, ломая рёбра изнутри.

Он же… о чём он пел вообще?

Понятно, что обо мне, но мы не знакомы так, чтобы он пел мне такое. Чтобы говорил это при сотнях людей. Чтобы признавался в любви, которой, по идее, не должно быть. Он словно… знает меня всю жизнь. Видит меня насквозь, читает мысли, которые я сама боюсь озвучивать. Тело леденеет, а потом начинает мелко, предательски дрожать. Ноги становятся ватными, руки трясутся так, что я с трудом держу телефон.

На сцене вспыхивает новая песня, драйвовая, громкая, видимо, одна из их старых хитов, потому что весь зал сразу подхватывает припев, скандируя слова в унисон. Этот контраст между всеобщим весельем и моим внутренним хаосом становится невыносимым.

Я не могу здесь оставаться.

Разворачиваюсь и почти бегу к выходу, не сбавляя шагов, толкаясь плечами с охранниками, которые смотрят на меня с недоумением, но я не обращаю внимания. Мне нужен воздух, нужна тишина. Нужно понять, что это было. Вылетаю на улицу, в холодный ночной воздух, который обжигает разгорячённое лицо. Дрожащими пальцами набираю Люка.

Один гудок.

Два гудка.

Тишина в трубке.

Никто не берёт.

Просто полный ноль.

Люк, где ты? Мне нужно услышать твой голос, мне нужно, чтобы ты сказал, что я сошла с ума, что это просто бред, что так не бывает. Что ты не он. Что ты не Эш. Ну бери трубку, бери!! Да как так-то? Нет. Не может быть. Это какая-то ошибка, совпадение, чья-то злая шутка.

Оглядываюсь по сторонам и иду вперёд, как будто найду там ответ. Вижу недалеко от входа мотоцикл Эша. Решаюсь дождаться его здесь. К нему-то он точно вернётся. Не бросит же свою машину посреди ночи. И я надеюсь, очень надеюсь, что в этот раз он выйдет без маски. Потому что я больше не хочу гадать.

Я хочу видеть его глаза, когда он скажет всё мне в глаза. Смотря прямо в душу.

Толпа после концерта медленно рассасывается. Голоса стихают, шаги удаляются, и вскоре вокруг остаётся только гул города и холодный ветер. Мой телефон разрывается в кармане.

Но я не беру трубку. Даже не достаю его, чтобы не видеть имя на экране.

Если это Эш… Я боюсь, что сорвусь. Если Люк… Я боюсь, что сорвусь. Я не сорвусь только в том случае, если звонит папа. Но если это папа… я просто расплачусь в трубку, как ребёнок. Дилемма. И легче просто не брать этот проклятый телефон в руки. Чтобы желание ответить наконец выключилось вместе с экраном.

Я стою тут уже полтора часа. Ноги гудят, холод пробирает сквозь куртку, но я не чувствую себя дурой. Ни капли. За это время я успеваю успокоиться. Продумываю всё. Не скажу, что придумываю что-то грандиозное, но по крайней мере решаю для себя главное.

Сегодня Эш снимет маску.

И я всё равно поеду домой одна.

Я устала от этих попыток сделать меня чьей-то. Чьей-то девушкой, чьей-то тайной, чьей-то проблемой. Я хочу быть собой. Своей.

Эш вроде как даже не живёт здесь. Господи, да я про него ничего не знаю. Совсем ничего. Вообще. Кроме того, что и так очевидно. Сколько ему лет? Где он живёт? Как, мать вашу, он выглядит? Понимаю, почему он шифруется. Конспирация, анонимность, имидж. Но теперь этому точка. Всё. Восклицательный знак.