Книга Леший, страница 7 – Марина Гуликэ

Тайга заскочила в дом и завилась около меня, лая и подпрыгивая, как будто подталкивая меня к дверям. Я увидела, что мои валенки стоят на печном заступке, накинула шубу, повязала платок, которым вчера накрывал меня Олег, и выскочила из дома. Вдохнув резко пряного морозного воздуха, задохнулась и закашлялась. Во дворе никого не было, но Тайга продолжала лаять и звать меня куда-то. Я поняла, что-то случилось с Олегом.

Я пошла следом за лайкой, прося ее, чтоб она не торопилась, тропинка была полузанесена снегом, а рядом шла наезженная лыжня. Где по тропинке, где по лыжне я шла по лесу за собакой, щеки жгло от мороза, я прикрывалась рукавичкой, чтоб тепло зря не уходило от меня. Привалившись к дереву, чтоб отдышаться, я огляделась, думая, что ушла далеко, на самом деле сквозь деревья и кусты я увидела дом.

Пройдя еще немного, услышала радостный лай собаки, где-то совсем близко. Я прибавила шагу и вдруг увидела сквозь деревья Олега… Он почему-то лежал лицом вниз, одной рукой схватившись за ствол дерева, около него топталась Тайга. Я подбежала к нему и присела рядом, стараясь перевернуть его лицом вверх.

— Что с вами, Олег, почему вы ничего не говорите?

Он с трудом приоткрыл глаза, через силу улыбнулся и сказал пересохшими губами:

— Прости, родная, что впутываю тебя в это дело. Сможешь ли ты запрячь лошадь? Или верхом, если умеешь, езжай в райцентр, передай Валентину, что у меня двинулся осколок, он знает, я про что, Малыш знает дорогу, а я пока тут полежу, со мной Тайга, она меня не бросит.

Умею ли я запрягать лошадь или ездить верхом? Это все конечно было давно, но раньше это все я делала, но что с ним, не могу же я оставить Олега здесь в лесу. Это пока я доеду до райцентра, пока Валентин приедет сюда, потом снова туда — это же Уйма времени пройдет, а ведь дорога каждая минута.

— Я тебя здесь не оставлю, ты слышишь меня? Со страху я не заметила, как перешла на ты.

— Не надо, Надюша, не поднимай, я очень тяжелый, тебе не осилить, прости милая, я не думал, что все будет так скоро.

Я его слышала, но уже не слушала, когда оглядывала его, заметила на поясе моток веревки, сняла ее, свернула ее в три ряда и протянув под мышками, обратно по своим следам стала подтягивать его к дому. Олег был вроде без сознания, он был для меня не просто тяжелым, а неподъемным, но благодаря тому, что ткань куртки слегка подмерзла, создавая эффект скольжения, «тело», как будто поддавалось мне. Я часто отдыхала, но не выпускала веревки из рук, наконец деревья стали редеть и я вытащила его на опушку, до дома было рукой подать, но сил больше не осталось. Я села в снег, слезы бежали по щекам, я стерла их рукавичкой:

— Хватит кукситься, Надя, думай, что дальше — разговаривала я сама с собой. Тут же сняла с себя платок, замотала Олегу голову, оставив маленькую щелочку для дыхания, и побежала к сараю, где стоял Малыш. Открыла тяжелую дверь, пахнуло теплом, сеном, вывела из стойла коня.

— Малыш, миленький, давай, помоги мне, забыла, так, это сюда, а это сюда, о Господи, как же больно рукам, не могу затянуть. Конь при этом стоял как вкопанный, поглядывая на меня своими большими влажными глазами. Наконец я запрягла Малыша в сани, заскочила в дом, хотела снять рукавицы, но поняла, что они прилипли от крови, я растерла их веревкой, надела свою шапку, схватила тулуп, в котором сутки назад Олег вез меня к себе. Тихонько по снегу повела Малыша к месту, где лежал Олег, он осторожно ступал по глубокому снегу, все глубже утопая в снегу, оставалось совсем немного, я выскочила из саней, подбежала к Олегу и немного его, подтащив, стала пытаться приподнять его, чтоб положить в сани. Он приоткрыл глаза, смотрел на меня, но не мог пошевелиться.