Книга Сердце истинного вампира, страница 24 – Северина Мар

Голые ноги укусило морозом. Беспроглядно-черное небо было размечено искрами звезд. Катаржина оказалась во внутреннем дворе, окруженном серыми стенами зданий с темными провалами окон.

Похоже, и правда стояла ночь, но отчего-то повсюду чудилось движение. Казалось, что тюлевая занавеска в окне дрогнула под чьими-то пальцами, чьи-то глаза глядели на нее из клубившей по углам тьмы. Послышались шаги: из-за угла вышел закутанный в фуфайку мужчина в валенках и с лопатой для снега и замер, уставившись на нее.

Опомнившись, Катаржина, как ни в чем не бывало, опустилась на корточки и выпустила крысу в густой плотный снег. Та широкими прыжками понеслась к мусорным бакам и вскоре юркнула под один из них. Катаржина выпрямилась, отряхнула руки и, развернувшись, потянула за ручку двери. Она не поддалась.

— Дверь-то захлопнулась, панде, – подсказал мужчина из-за ее спины. – Она изнутри-то легко открывается, и ключа не надо, а снаружи сразу закрывается, и ее не открыть. Там механизм срабатывает. Что же вы так? Надо было ее подпереть чем-то, когда вы с вашей крыской гулять выходили…

— Заткнись! – рыкнула Катаржина.

Она уже жалела, что просто не свернула крысе шею и не выкинула ее в окно. И как ее вновь угораздило попасть в такое глупое положение? И ведь даже не было Виолетты, на которую можно было спихнуть ответственность!

Катаржина постучала кулаком по двери – звук удара гулко разнесся по всему двору. Она постучала вновь.

— Все спят, – снова вмешался мужчина. – Ночь ведь. Хотя зимой у нас все время ночь, а летом – день. В отеле все комнаты отданы какой-то делегации. Жутко важной! Мэр как узнал о ней, так сразу начал готовиться. Развели целый костер возле мэрии и давай туда бумажки кидать. Хорошо так горело!

Катаржина вскинула бровь. Интересно, какие такие бумаги так увлеченно жег пандер Корнель?

Пошел снег. Белые хлопья падали вниз, покрывая землю. Если так будет и дальше, к утру Катаржина превратится в сугроб.

Она подняла взгляд, чтобы осмотреть здание. Окна первого этажа были расположены высоко, выше ее макушки, да еще и забраны массивными, в палец толщиной, изогнутыми решетками. Окна были словно замурованы покрывшимися инеем стеклами, нигде не зияло даже открытой форточки. Да и кто бы стал проветривать в такой мороз?

Ледяные руки мороза проникали под тонкий шелк халата, кусали нагую кожу. Будь Катаржина простым человеком, уже давно получила бы обморожение и едва ли спасла бы от ампутации пальцы ног. Оборотни были куда сильнее и выносливее обычных людей, но и у них имелся свой предел. Разумнее всего было бы обратиться в волка, забиться в какую-нибудь щель и подождать до утра.

Катаржину передернуло от мысли о будущем унижение. Она была не из стыдливых, и ее нисколько не смущало, что она стоит посреди двора почти нагой, но злило, что она оказалась в глупом положении, и об этом все узнают. Вся делегация, с которой она приехала, будет хихикать в рукава и шушукаться по углам о том, как их начальница выставила себя дурой.

Мужик с лопатой почему-то не уходил, продолжая переминаться возле нее с ноги на ногу. Катаржина не рассчитывала на то, что он пригласит ее к себе в дом. Да она бы и сама не пошла.

Несмотря на то что самое лучшее в мире государство – Содружество, где все были равны и едины, – существовало сотню лет, простые люди все еще с опаской относились к оборотням, ведьмам и уж тем более к вампирам. Особенно живы были такие предрассудки в глуши. И даже в этой дыре, где вампиров было в три раза больше, чем людей, едва ли кто-то осмелился бы темной ночью позвать к себе в дом оборотня. А то, что Катаржина оборотень, было очевидно хотя бы по ее янтарным глазам, горевшим в темноте, как у хищного зверя.