Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 96 – Юлий Люцифер

Я медленно кивнула.

— Да.

Мы положили пальцы на разные концы нити. Не касаясь крови. Не касаясь друг друга. Но расстояние между нашими руками было таким маленьким, что тепло его кожи все равно чувствовалось.

— Моя кровь была дана для брака, — сказала я тихо. — Не для чужой воли.

Радомир повторил:

— Моя кровь была дана для брака. Не для чужой воли.

Нить дрогнула.

— Моя печать держит клятву, — продолжила я. — Не обман.

— Моя печать держит клятву. Не обман.

Серый след на камне поднялся тонкой дымкой.

— Чужая связка идет в пустой камень. Чужая воля не касается живого.

Радомир повторил за мной слово в слово.

На последнем звуке нить стала серой.

Не сгорела.

Просто потемнела, приняла на себя след и легла в трещину камня, будто всегда там была.

Брачная печать на моем запястье резко потеплела. Потом боль отступила.

Не исчезла совсем, но больше не держала.

Я выдохнула и только тогда поняла, что сидела слишком напряженно.

— Получилось? — спросил Радомир.

— Частично.

— Что значит частично?

— Связь с нами ослаблена. Но сосуд с кровью все еще существует. Если тот, кто его держит, поймет подмену, он попытается использовать другой путь.

— Какой?

— Детей.

Он стал совершенно неподвижным.

— Почему детей?

— Потому что брачная печать была нужна для стабилизации их пламени. Через них можно ударить по нам обоим.

Радомир поднялся так резко, что едва не задел свод.

— Идем.

Мы развернулись к выходу.

И в этот момент наверху, в Зале Первого Пламени, раздался голос.

Чужой.

Не Витослава.

— Проверьте за чашей. Старший советник сказал, здесь может быть открытый ход.

Радомир мгновенно погасил огонь.

Темнота упала резко.

Я даже вдохнуть не успела, как его рука легла мне на талию, удерживая от шага в сторону. Не грубо. Точно.

— Тихо, — прошептал он у самого уха.

Я кивнула, хотя он не мог видеть.

Наверху двигались люди. Слышались шаги, скрип металла, тихое постукивание по стенам. Кто-то проверял панели.

Витослав должен был остановить их у входа.

Если они уже внутри, значит, либо у него не было права задержать, либо пришли не обычные стражники.

— Сюда, — почти беззвучно сказал Радомир.

Он повел меня не к тому проходу, через который мы вошли, а вглубь коридора. Я шла на ощупь, пальцами касаясь стены. В темноте каждый звук становился слишком громким: мое дыхание, шорох платья, глухой стук сердца.

Сзади щелкнула панель.

Голоса стали ближе.

— Здесь пусто.

— Старший советник сказал проверить нижний ход.

Радомир остановился.

Нижний ход.

Они знали.

Он прижал меня спиной к стене в узкой нише. Сам встал передо мной, закрывая почти полностью. В темноте я чувствовала только его тепло и запах дыма от потушенного огня.

Наверху что-то скрежетнуло.

Они открывали проход.

— Радомир, — прошептала я.

— Молчите.

— Если они войдут, мы окажемся заперты.

— Не окажемся.

— Вы знаете выход?

— Я знаю этот зал лучше тех, кто пришел по чужой подсказке.

В его голосе было такое спокойствие, что мне захотелось верить. Но я уже знала: спокойствие Радомира часто означает не отсутствие опасности, а его решение не показать ее другим.

Он взял мою руку.

Не за запястье.

За пальцы.

— Ступени вниз. Потом поворот налево. Низко пригнитесь.

— Вы заранее предупреждаете. Прогресс.

— Не сейчас.

— Я молчу.

— Нет.

И все же его пальцы сжались на моих чуть крепче.