Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 91 – Юлий Люцифер

Я вспомнила маленькие пальцы на панели. Ее лицо. Слезы. «Останься».

Если за ней следили, значит, под угрозой была не только я.

— Нужно проверить Миладу.

Я вскочила, но Савва тут же удержал меня за плечо.

— Сидеть.

— Савва, если через ее проход...

— Я сам пойду.

— Нет. Вы не знаете, что искать.

— Я знаю, как выглядит ребенок, которого усыпляли. А вы сейчас упадете через десять шагов.

— Радана...

— Я пойду с Саввой, — сказала она.

— Князь запретил вам выходить, — напомнил лекарь мне. — А мне нет. Пока.

Я села обратно.

Тело предало меня с оскорбительной честностью: ноги действительно дрожали.

Савва и Радана ушли.

Я осталась одна.

Не совсем одна. За дверью стояла стража. В соседней комнате слышались шаги служанки. Но внутри было пусто так, будто меня уже заперли глубже любого подземелья.

Я смотрела на платок Милады и пыталась не думать, что Лавр нашел самый точный удар.

Не просто подставить меня.

Связать подставу с доверием ребенка.

Если я начну бояться вещей, которые приносит Милада, он выиграет. Если Радомир начнет бояться моей близости к детям, он выиграет. Если Милада узнает, что через ее платок меня увели к сокровищнице, она снова замолчит так глубоко, что никто до нее не дойдет.

Дверь открылась без стука.

Вошел Радомир.

Один.

Я поднялась, но он жестом остановил.

— Сидите.

— Не начинайте.

— Я не приказываю.

— Звучит как приказ.

Он закрыл дверь и остался у нее.

Не подошел сразу.

— Савва сказал о платке.

— Уже?

— Он отправил Демьяна. Сам пошел к Миладе.

— Она...

— Жива. Спит. Савва проверяет.

Я выдохнула.

Только сейчас поняла, что все это время почти не дышала.

Радомир подошел к столу и посмотрел на серую ткань.

— Милада не виновата.

— Я знаю.

— Знаете или хотите знать?

Вопрос был жестким.

Я резко подняла голову.

— Осторожнее.

— Нет. Сейчас мне нужна правда, а не щадящие слова. Если есть хоть малейшая возможность, что через нее...

— Она принесла мне просьбу остаться. Не ловушку.

— Ловушку могли наложить после.

— Да. Но не она.

— Я не обвиняю ее.

— Тогда не говорите так, будто ее доверие снова стало уликой.

Он замолчал.

И сам понял.

Медленно выдохнул и провел рукой по лицу.

— Вы правы.

Я смотрела на него, не ожидая этих слов.

Он сел напротив. Впервые за вечер выглядел не князем, а человеком, который несколько часов держит на руках сразу слишком много обломков: дети, жена, власть, мертвая первая жена, подделанная подпись, родовая печать, Лавр.

— Я боюсь, — сказал он.

Тихо.

Так просто, что я не сразу поняла смысл.

— За детей?

— За них. За то, что Лавр снова окажется на шаг впереди. За то, что каждая правда, которую мы открываем, ранит их сильнее.

Он посмотрел на меня.

— И за вас.

Сердце ударило неровно.

Я не хотела, чтобы эти слова что-то значили.

Но они значили.

— Вы не верите мне до конца, — сказала я.

— Нет.

Он не стал лгать.

Я едва не отвернулась.

— Но я не верю и уликам, которые слишком красиво легли против вас, — продолжил он. — И не отдам вас совету, пока не узнаю, кто вел вас в сокровищницу.

— Это расчет?

— Да.

Я сжала пальцы.

— Спасибо за нежность.

— И не только расчет.

Тишина стала другой.

Я не смотрела на него несколько мгновений. Потому что если бы посмотрела сразу, он бы увидел слишком много.

— Тогда что еще?

— Вина.

— За что именно? Список уже длинный.