Книга Опальная жена для кронпринца. Право на любовь, страница 130 – Мария Вельская

Отвращение. Гнев. Злость. Как он здесь оказался? Как прошёл сквозь хваленую охрану? Ладно, Корри — мантикор удостоверился, что всё в порядке, и унёсся обследовать дом. Но Маэни и Доргат? Охрана императора?

— Здесь где-то есть тайный ход, — задумчиво проговорила вслух.

Мне хотелось развернуться — и вцепиться ногтями в его лицо. Вогнать кинжал в горло этой твари в обличье человека, которая убила светлую, яркую, добрую девочку. А ведь у той вся жизнь была впереди. Но я не могла.

Не могла его тронуть.

Не сейчас. Я была даже не уверена, что с ним справлюсь. Не стоило недооценивать Тристана.

— Ты догадливая девочка, Аэри. В этом доме есть кое-что даже получше тайных ходов, — горячее дыхание обдало мою кожу.

Часть разума кричала — нет, может быть ты ошиблась? Да, он негодяй, но не безумец, не убийца! Мало ли какие совпадения, запонки и брошки существуют? Смотри, он ведь нормальный. Он не бросается на тебя с ножом. Разве может тот, кто ещё вчера был жестоким зверем, так себя вести?

Это защитная реакция. Я это знала. Я позволяла себе так думать. Позволяла не биться в истерике, не вызывать подозрений. Разум замер.

Ладонь мужа сместилась ниже. Сорочка колыхнулась — я ещё не успела переодеться в приличное платье. Может, к лучшему. Это вызвало бы ненужные вопросы. Больной принцессе следует лежать в постели.

— Аэри, моя сладкая девочка… Какая у тебя нежная кожа. И эти губы — как два лепестка. Не яркие, алые, а бледные, — звонкий нежный шёпот заполнил уши.

Я вскинула голову — и пожалела — глаза Тристана сияли знакомым отсветом.

— Тристан, — мой голос изобразил придушенную гадюку, — Ваше Высочество…

— Ни слова больше, — ярко-синие глаза мужа засияли лихорадочной жаждой. Желанием. Я знала этот взгляд, — я так долго мечтал о тебе. Да, мы неправильно начали. Да, меня злит иногда твоя непокорность, твоё нежелание подчиняться правилам. Злит — и заводит, — длинные пальцы заправили за ухо прядь моих волос.

Я закашлялась. Воздух очень удачно попал не в то горло.

— Тристан, я… не получала письма. Отпусти меня, пожалуйста, — я старалась говорить негромко и спокойно. Не провоцируй его, Аэри. Не сейчас.

Да, ты можешь его ударить, можешь даже попытаться убить, но не теперь. Нельзя. Держись. Помни об этом. Пожалуйста.

— Отпустить? Зачем, когда мы наедине? — Казалось, он меня совсем не слышал. — Ты выглядишь гораздо лучше. Думаю, загородный воздух идёт тебе на пользу…

Что с ним такое, а?

Я дёрнулась, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Кинжалы в углу комнаты негромко пели свою песню, просились в руку. Родовой клинок тонко и жадно звенел, чувствую моё горе, мою ненависть, мою надежду на избавление.

Ладонь Тристана скользнула на талию.

— Не такая уж тонкая, — пробормотал он с лёгким недовольством, — но эти золотистые капельки на твоём носу… это что, веснушки? Ты должна их обязательно вывести, Аэри. Ты теперь благородная леди, а не провинциальная простушка.

— Тристан, мне нехорошо… — Я прикрыла глаза и часто задышала.

Я почти не врала — от его прикосновений к горлу подкатывала тошнота. А уж как нехорошо было от мысли, что враг так близко, а я ее могу от него избавиться прямо сейчас!

Впрочем, это не мешало мне быстрыми грубыми штрихами набрасывать новый план.

— Ты выглядишь вполне здоровой. Ты ведь была достаточно здоровой, чтобы оказывать знаки внимания моему брату, Аэри?