Книга Я связана с твоей судьбой, страница 111 – Юлия Арниева

Обратный путь в наш дом в Благородном квартале показался бесконечно долгим. У ворот нашего скромного особняка уже собралась толпа зевак, надеющихся хоть мельком увидеть «колдунью с Севера» и её лорда-мужа. Торвин с мрачной миной расчищал нам дорогу, рычащим голосом отгоняя любопытных.

Едва мы успели войти внутрь и помочь Кирану подняться в его покои, как сир Освальд доложил о новом визитёре. На этот раз это был капитан Королевской гвардии собственной персоной – высокий, худощавый мужчина с жёсткими чертами лица и холодными серыми глазами.

— Леди Леона, лорд Киран, – сказал он, войдя в гостиную и сняв шлем. – Его Величество король Эйрис желает видеть вас. Немедленно. В своих личных покоях.

Эта просьба, прозвучавшая как приказ, заставила холод пробежать по моей спине. Личные покои? Не тронный зал? Это могло означать что угодно – от высшей милости до тайной казни. В конце концов, я публично продемонстрировала магические способности. А Эйрис, при всей своей милости ко мне сегодня, славился непредсказуемостью.

— Мы явимся, – ответил Киран, поднимаясь с кресла.

— Нет, – сказала я твёрдо. – Тебе нужен отдых после ранения и яда.

— Леона, – его голос стал мягче, но не менее упрямым. – Мы прошли через всё это вместе и до конца тоже пройдём вместе. Я не оставлю тебя одну перед королём.

В его серебряных глазах я прочла непоколебимую решимость. Спорить было бесполезно.

Нас провели через лабиринты Красного Замка, по тихим коридорам, предназначенным не для официальных делегаций, а для членов королевской семьи. Гобелены здесь были более древними и дорогими, полы из полированного мрамора, а воздух пропитан ароматом дорогих благовоний. Каждый наш шаг гулко отдавался от высоких сводов, словно мы шли к собственной казни.

Стражи у дверей королевских апартаментов молча расступились, и мы вошли в просторную, богато убранную комнату. То, что я увидела, заставило моё сердце сжаться от сочувствия.

Короля я едва узнала. Эйрис, который ещё утром восседал на троне с царственным достоинством, теперь сидел в простом кресле у постели с высоким балдахином. Вся его царственность, казалось, испарилась, оставив лишь старого, уставшего и отчаявшегося человека. Седые волосы растрепаны, одежда помята, на лице – глубокие морщины скорби.

На кровати среди белоснежных подушек лежала королева. Женщина, которая когда-то считалась одной из красивейших в королевстве, теперь походила на призрак. Её лицо было бледным, почти прозрачным, волосы поседели и спутались, дыхание едва заметно. Руки, сложенные на груди, были тонкими, как у скелета. Слухи не врали – она умирала.

— Ваше Величество, – склонились мы в поклоне.

— Оставьте формальности, – махнул рукой король, и его голос звучал надломлено. Его взгляд был прикован ко мне, и в нём смешались надежда и отчаяние человека, готового уцепиться за последнюю соломинку. – Я видел, что ты сделала во дворе с раной твоего мужа. Лекари говорят: чудо. Но я стар, и я правил достаточно долго, чтобы знать: чудеса редко случаются сами по себе.

Он поднялся с кресла и подошёл ближе. В его движениях читалась звериная усталость.

— Это была твоя сила, не так ли? – спросил он тихо. – Та самая магия, в которой тебя обвиняли Редвины?

Я молчала, не зная, что ответить. Отрицать было бессмысленно, но признаваться полностью перед королём, известным своей непредсказуемостью…