Книга Я связана с твоей судьбой, страница 11 – Юлия Арниева

В его глазах на миг вспыхнул адский огонь. Он резким движением вскочил на ноги, опрокинув своё кресло.

— СТРАЖА! – взревел он голосом, от которого задрожали каменные стены. – Запереть зал! Никто не войдёт и не выйдет! Схватить виночерпия! Всех, кто прикасался к этому кувшину! Живо!

Начался хаос. Воины вскочили на ноги, обнажая мечи. Стражники бросились к дверям, отталкивая перепуганных слуг. Парень-виночерпий с криком ужаса попытался бежать, но его тут же сбили с ног и скрутили.

А я сидела посреди этого урагана, не двигаясь. Я смотрела на свой кубок с отравленным вином и на свою руку, где всё ещё горел багровым светом спасительный и проклятый камень. Я выжила, но война за мою жизнь в этой клетке только что началась.

Хаос, воцарившийся после приказа Кирана, был подобен шторму, но я находилась в его самом центре, в эпицентре урагана, где царила неестественная, звенящая тишина. Вокруг меня летали обрывки криков, лязг стали, грохот отодвигаемых скамей, но до моего сознания они доносились словно сквозь толщу воды. Всё моё существо было сконцентрировано на трёх вещах: на багровом, пульсирующем свете кольца на моём пальце, на тёмных пятнах пролитого вина на скатерти, похожих на кровь, и на лице Кирана.

Я никогда не видела такой ярости. Это была не та холодная, контролируемая злость, которую он демонстрировал мне раньше. Это было первобытное, испепеляющее бешенство лорда, чью власть посмели оспорить в его собственном логове. Его серебряные глаза превратились в осколки льда, а черты лица заострились, став похожими на высеченную из гранита маску хищного бога войны. Он не смотрел на меня. Вся его ярость была направлена вовне – на зал, на своих людей, на невидимого врага, который посмел протянуть ко мне свои руки.

Двое стражников, огромных, как медведи, схватили бледного виночерпия. Парень не сопротивлялся, его тело обмякло от ужаса, и он лишь скулил, когда его поволокли прочь из зала, к подземельям, где правда вырывается из глоток вместе с кровью. Другие воины, следуя коротким, лающим приказам Кирана, начали допрос остальных слуг, находившихся у помоста. Атмосфера праздника испарилась без следа, оставив после себя лишь липкий, холодный страх. Вассалы, ещё минуту назад шумно пировавшие, теперь сидели тихо, с тревогой поглядывая на своего лорда, и никто не смел встретиться с ним взглядом.

Киран шагнул ко мне. Его тень накрыла меня, отрезая от остального зала. Он протянул руку и сжал мою ладонь с такой силой, что я поморщилась, но промолчала. Он смотрел на камень, и в его глазах отражался зловещий красный свет. Казалось, он даже не дышал.

— Уведите её в покои, – наконец произнёс он, не отпуская моей руки. – Рорик!

Один из воинов, седовласый ветеран с лицом, испещрённым шрамами, шагнул вперёд.

— Да, милорд.

— Проводишь леди Леону в её комнату. Ты и четверо твоих людей. Останетесь у её дверей. Никто, слышишь меня, Рорик? Никто не войдёт и не выйдет без моего прямого приказа. Даже эта девчонка, – он кивнул в сторону Эйлы, которая забилась в угол помоста, белая как полотно.

— Будет исполнено, милорд, – Рорик склонил голову.

Только тогда Киран отпустил мою руку, повернулся ко мне, и впервые за эти несколько минут наши глаза встретились. В его взгляде больше не было ярости, только что-то тёмное, глубокое и непроницаемое, как горное озеро.