Книга Боевая академия: курс-на-падения, страница 22 – Надежда Мамаева

После мне вручили брошюрку со всем озвученным, а еще список тем для сдачи в ближайшую седмицу по тем предметам, которых в моей «прежней академии» не преподавали.

К листам, что я уже держала к этому моменту в руке, добавился еще один с расписанием и… целая стопка бумаг, без ознакомления с которыми, по мнению куратора, мне и шагу ступить было нельзя.

Засим мне велел явиться завтра к восьми на занятие уже в форме образца номер семь дробь бис для боевой академии.

Лишь когда я вежливо распрощалась со старичком, вышла из кабинета и заглянула в формуляр, то выяснила, что упомянутая форма — это мундир и брюки (девушкам небоевого факультета дозволялась длинная юбка), бис — означало маркировку формы — зеленая.

Вот нельзя было просто это же самое сказать? Без крючкотворства. Но, видимо, было у снабженцев в крови.

Покончив с обязательной учебной программой на сегодня, я решила перейти к вольной разведывательной программе и для начала подыскать здесь место, где бы можно было уединиться. На настоящее логово рассчитывать не приходилось, но хотя бы закуточек… Не хранить же все отмычки, яды и прочую запрещенку под кроватью в комнате, где еще неизвестно, сколь любопытная соседка…

Я направилась прочь от учебных корпусов в сторону прачечных и складов. И как раз миновала угол одного из зданий, как вдруг чья-то рука выдернула меня с дороги и вжала в стену.

Попыталась дернуться, но хватка оказалась железной. Мужской локоть уперся мне в горло, не давая сделать вдох.

Я ощутила себя точно упырь в домовине, над которым каменным надгробием навис вчерашний знакомец.

— Тебя нормально с девушками общаться не учили? Почему разговор ты начинаешь либо с попытки зарезать, либо придушить? — просипела я, прикинув, что врезать в ответ всегда успею. А вот выведать информацию — не факт.

Охотнее же всего люди и нелюди с ней делятся, если считают, что контролируют ситуацию, противника, а в данном случае — еще и дыхание. Ведь брюнет держал руку не только на пульсе событий, но и на моем собственном.

Это напрягало. Но лишь слегка.

— Меня учили, что с убийцами не стоит разговаривать вовсе, — выдохнул он мне в лицо. Голос тихий, злой и такой холодный, что на миг почудилось: на дворе не жаркий рой-месяц, а студень с его метелями. — На кого работаешь?

— На папу в лавке, — просипела я, постаравшись, чтобы голос звучал удивленно и искренне. С учетом того, что воздуха в груди почти не осталось, а горло сдавили — задачка оказалась не из простых. Но я справилась! Брюнет, не ожидавший такого ответа, а главное — моей реакции, почти незаметно дернулся. Но так, что локоть его на дюйм отодвинулся и я смогла сделать судорожный вдох. Сделав тот, я тотчас затараторила: — У нашей семьи галантерейное дело: булавки, иголки, нитки, пуговицы, гребни, заколки…

— Ты ври, да не завирайся, — остудил мой пыл Беглый. Его глаза — светлые, холодные — буравили меня насквозь. — Вчера ты не убила меня лишь потому, что я приставил тебе нож под ребра? А сегодня решила действовать тоньше и сломала мой тормозной амулет.

Та-а-к, не иначе этот Беглый гильдии попутал? Сопоставил падение напарницы и мой лик в толпе, который увидел перед этим, и решил, что я — убийца? Так меня давно не оскорбляли. Хуже было бы, если бы принял за монашку разве что!