Книга Право имею, страница 92 – Айлин Лин

Пётр Ильич хотел сопроводить меня, но я мягко отказалась — пора выходить из-за спин своих соратников, становиться самостоятельнее. Впрочем, на эту мою жажду свободы дядя Михаил смотрел скептически. Он всё порывался начать разговор о том, что барышне моего возраста пора бы и замуж, но каждый раз, видя моё сопротивление, уступал и переводил тему.

Князь Константин Валерьянович Вяземский занимал небольшой кабинет с двумя окнами во двор. Обстановка для человека его уровня была… простовата: широкий стол под зелёным сукном, на нём обыкновенный чернильный прибор, шкаф с папками и большие напольные часы в углу.

Вяземский поднялся мне навстречу, ему было около пятидесяти, вытянутое лицо с узкими губами и запавшими глазами, в которых было лишь лёгкое любопытство. Я вежливо ему поклонилась, ровно настолько, насколько требовали приличия.

— Прошу, присаживайтесь, — он указал нам на стулья напротив. — Александра Николаевна, Андрей Львович уверял меня, что ваш визит не станет пустой тратой моего времени. Итак, слушаю вас.

Прежде чем сесть, я со словами:

— Позвольте, — положила пухлую папку ему на стол, затем, сев на краешек стула, продолжила: — Константин Валерьянович, это бумаги по мосту у Смольного.

— Мостом занимается Министерство путей сообщения, — он даже не шевельнулся, чтобы взглянуть на то, что я ему принесла.

— А деньгами, что были потрачены на этот мост, Государственный контроль.

Помолчали, собеседник, ещё сильнее поджав губы, ногтем указательного пальца постучал по столешнице и вдруг кивнул:

— Продолжайте.

И я, выдохнув, начала рассказ о том, что в первоначальный вариант проекта, над которым работал мой отец, внесли значительные правки, отдельно озвучила выводы независимой лаборатории и умозаключения Ратманова и Звонарёва.

Встала, вынула из папки лист с таблицей, составленной мной накануне в тандеме с Ульяновым, ткнула в верхнюю строку:

— Здесь расхождение между утверждённым проектом Николая Александровича и тем, что исполняет подрядчик. Ниже — подмена материала по накладным: на бумаге одно железо, в образцах с площадки другое. Далее… раствор правого устоя не отвечает заявленному составу. И, наконец, тепляки, поставленные с подозрительной поспешностью… Подрядчик, производитель работ и лица, прикрывавшие прежний осмотр, причиняют казне ущерб и прямо сейчас пытаются скрыть это в бумагах.

Вяземский, поглядев на меня ещё несколько секунд, всё же подтянул к себе папку и принялся изучать её содержимое. Я вернулась на своё место и замерла, стараясь даже дышать через раз, чтобы не мешать князю. Оля ободряюще мне улыбнулась.

Глаза статского советника заскользили по строкам, лицо, прежде равнодушное, с каждым мгновением становилось всё заинтересованнее.

— Кто составлял сводку?

— Я, помощник присяжного поверенного Волькенштейна, Владимир Ильич Ульянов и Андрей Львович Ратманов.

— Вы? Ну, допустим, — в голосе послышалось плохо скрытое удивление. — Ульянов? Хм-м, знакомая фамилия, — слегка насупился Вяземский, помолчал. — Итак, Александра Николаевна, вы ведь понимаете, что обвиняете не лавочника в обвесе на фунт муки? Тут будут задеты люди с положением и с фамилиями.

— Потому я и пришла к вам.

Он ничего не ответил, снова склонившись над бумагами. Часы в углу отсчитали десяток ударов маятника, потом ещё десяток… Наконец, князь закрыл папку и отодвинул в угол, подальше от меня.