Книга Право имею, страница 85 – Айлин Лин

Степанида долго молчала. На губах её дрожали возражения, в глазах метался страх, но тихие слова графини медленно делали своё дело.

Тяжело, со свистом выдохнув, Кузьминична опустила голову:

— Ох, Сашенька… Ну и умеешь же ты слова подбирать. Из любого камня воду выжмешь, ей-богу.

— Значит, согласна? — улыбнулась Александра.

— Куда ж я денусь… — буркнула Степанида, поправляя воротничок жакета. — Поеду. С Антоном-то оно всяко поспокойнее будет. Только ты мне с собой бумагу дай, чётко распиши, на каких условиях дом брать, чтоб я на месте не спутала чего.

— Всё напишу. По пунктам. — девушка, не скрывая облегчения, мягко погладила её по руке. — Вот увидишь, и Москва нам покорится.

* * *

Тремя днями ранее

Утреннее солнце, с трудом пробиваясь сквозь морозные узоры на стекле, тускло освещало кабинет князя. Настроение хозяев дома было под стать серости дня за окном.

У дивана на ковре валялся номер «Нового времени» от одиннадцатого января. Газету скомкали, но заголовок статьи Никитина читался по-прежнему чётко: «По строительству казённого моста у Смольного…»

Княгиня Софья Аркадьевна сидела в кресле, вцепившись пальцами в подлокотники. Бледно-голубое домашнее платье подчёркивало болезненную бледность её лица. Округлившийся живот тяжело поднимался под складками ткани.

— Алексей… Господи, Алексей, что же это? — голос сорвался на шёпот, взгляд её перескакивал с мужа на скомканную газету и обратно. — Они ведь теперь всё знают. Это уже не пересуды в клубе… Если комитет назначит повторную проверку с новым составом, Бажанова запрут в тот же день, а следом придут сюда.

Горчаков ответил не сразу, меряя гостиную широкими шагами и заложив руки за спину, ссутулился сильнее обычного. Сюртук был расстёгнут, шейный платок сбился набок. На висках серебрилась седина.

— Бажанов не заговорит, у него рыльце в пуху поглубже моего, — процедил Алексей Дмитриевич, но прежней величавой уверенности в его голосе уже не было. — И пусть Никитин моего имени напрямую не назвал, статья всё равно бьёт наотмашь. Этот проныра Громов днём ранее зарегистрировал ходатайства в канцелярии, и Государственный контроль уже запросил сметы и ведомости. За меня вскоре крепко возьмутся, потому надо спешить…

Княгиня медленно поднялась, придерживая живот ладонью. Шаль соскользнула с плеч на пол, но она этого даже не заметила.

— До родов ещё месяц, Алексей. Я легко перенесу дорогу, если ехать без особой тряски.

— Да, ты покинешь страну первой, милая, — князь подошёл к ней, поднял с пола шаль и заботливо накрыл хрупкие плечи. — Отправишься через Вержболово, а дальше в Париж или Женеву. Заберёшь всё, что мы успели обратить в деньги и спрятать, уложим в дорожные сундуки, в потайные отделения, и будешь ждать меня за рубежом. Пусть денег не так много, но это лучше, чем Шпалерная.

Горчаков, тяжело вздохнув, погладил молодую жену по алебастровой щеке. В его глазах мелькнула непривычная теплота.

— Ты прав, душа моя, — кивнула женщина. — Медлить нельзя.

— Большую часть бумаг и наличности я уже перевёл в векселя и счета Лионского кредита на твоё имя. Заграничный паспорт у тебя в порядке. Ты уедешь, и уедешь немедля.

— А ты? Отчего бы нам не сесть в один поезд?

— За мной ходит Завьялов, глаз не сводит, — Горчаков криво усмехнулся. — Возьму билет до Вержболова, и меня снимут прямо на дебаркадере. К тому же… Того, что у нас на руках, нам в Европе надолго не достанет. Мне нужны деньги, и я их добуду.