Книга Право имею, страница 58 – Айлин Лин

* * *

Погода сегодня радовала. Солнце светило по-весеннему ярко, впрочем, трескучий мороз от этого слабее не становился. Небо стояло светло-голубое, без единого облачка, и от этой прозрачной синевы город перестал быть привычно серым. Снег на крышах и вдоль дороги блестел в лучах тысячами мелких бриллиантовых искр. Васильевский остров в такое утро выглядел вовсе не угрюмо, а непривычно нарядно со своими жёлтыми стенами домов, в окнах которых вспыхивали завораживающие блики.

К Степаниде во двор сани въехали без пяти десять. Я поднялась по деревянной лестнице, задержалась взглядом на медной табличке со строгим названием: «Чертёжное бюро С. К. Вороновой».

Вошла в сени, затем в приёмную, где сидел Антон. Завидев меня, он тут же поднялся и вежливо поклонился.

— Добрый день, Александра Николаевна, — улыбнулся здоровяк.

— Добрый, Антон. Как вы тут? Справляетесь? Никого подозрительного поблизости замечено не было? — посмотрела я на него.

— Пока всё тихо. Но мы следим, — вмиг посерьёзнев, ответил охранник.

Я кивнула и прошла дальше. Степанида нашлась в моём бывшем кабинете.

Сидящая за столом женщина в добротном тёмно-сером шерстяном платье строгого кроя, со светлым воротничком и манжетами в тон, без привычного платка, с аккуратно убранными в низкий узел волосами вовсе не была похожа на Кузьминичну, работницу бумагопрядильной фабрики, коей она была ещё совсем недавно.

Нынешняя Степанида выглядела как человек, под рукой которого непростой бизнес.

От этих мыслей улыбка сама расцвела на губах.

Несколько платьев я подарила ей на Новый год, и она, как ни удивительно, в этот раз отказываться не стала.

— Встречают по одёжке, Сашенька, — тогда сказала она, — эти наряды сослужат нам хорошую службу.

— Степанида Кузьминична? — позвала я её, отвлекая от каких-то бумаг.

— С добрым утром, Сашенька! — тут же подняла голову она, встала и подошла ко мне. — Садись за свой стол. Чай будешь? Я рано утром булок с изюмом напекла.

— Кабинет твой, Степанида, — покачала головой я, — сяду за стол переговоров, а чай, если нужно, я сама налью. Ты работай, не отвлекайся.

— Ох, что ты⁉ Сама себе чай наливать надумала? Ерунду не говори! — нахмурилась собеседница. — Обожди тут, я мигом обернусь, — и, не слушая моих возражений, вышла из комнаты.

Я осмотрелась. У окна поставили второй стол, за который могли легко поместиться восемь человек, на полированной столешнице сверкал гранями хрустальный графин с водой и несколько стаканов. Всё это было сделано по моему распоряжению, чтобы Кузьминична могла беседовать с клиентами без лишних глаз.

Тут дверь в помещение снова отворилась, и внутрь шагнул Фома Акимыч с подносом в руках.

— Утречка, барышня, — улыбнулся он.

— Доброе, Фома Акимыч. Как ты?

Он, поставив поднос на стол, ответил:

— А что я? Всё так же и то же, не даю Кузьминичне замёрзнуть и поскользнуться на крыльце, — хмыкнул он.

— Как подарок мой? Пришёлся впору?

— Впору, Александра Николаевна. Не жмут нигде, дюже тёплые, — довольно прицокнул он, — нога не устаёт, а в старых на втором часу уже ломила.

— Вот и славно, — кивнула я и сменила тему: — Тебе Степанида рассказала, что мне очень нужна твоя помощь с ремонтом на Литейном?

— Да. Я не против вовсе, подсоблю, чем смогу. Вот только поселиться у вас придётся, — ответил мужчина.