Книга Ключ от чужой жизни, страница 59 – Люсия Веденская

Когда дверь открылась, врач жестом пригласила меня в кабинет. Лена, наоборот, вышла в коридор, чтобы дать психиатру возможность задать мне вопросы наедине.

— Спасибо, что подождали, — произнесла Виктория Павловна, когда я сел в кресло напротив. — У вашей супруги весьма необычные симптомы. Но давайте начнем с простого. С вашего взгляда. Расскажите, пожалуйста, как изменилась Елена после аварии.

— Она… — я неуверенно сглотнул. — Она изменилась почти сразу. По-другому говорит. Даже по-другому двигается. Иногда смотрит на вещи как человек, который их видит впервые. Хотя при этом уже узнает некоторые имена, факты из жизни, хотя и немного с опозданием. Ведет себя с дочерью как мама, но…

— …но вы не узнаете ее?

— Иногда узнаю. Иногда совсем нет. И знаете, если бы она просто вела себя странно — я бы списал это на стресс. Но она говорит, что она не Лена. Что она вообще какой-то другой человек

Я впервые произнес это вслух, а не в голове. Врач лишь кивнула, подтверждая, что самые пугающие меня мысли действительно только что были озвучены.

— У нее четкое и стойкое убеждение, что она другой человек. С полным ощущением своей прежней личности. Мы называем это диссоциативным нарушением идентичности. Но в случае Елены расстройство нужно воспринимать не в классическом смысле. Это может быть реакцией на травму. Иногда мозг, чтобы защитить себя, буквально «отключает» прежнюю личность и создает новую — удобную, логичную, приемлемую.

— Или… — я не выдержал. — Или это правда?

Врач не улыбнулась, только медленно разжала пальцы, сцепленные в замок на столе.

— Я врач, не философ. Мы исходим из фактов и симптомов. Но я всегда оставляю пространство для чувств. Если человек говорит, что он другой, значит, для него это новая реальность. И наша задача — понять, как в этой реальности ему жить.

Я опустил взгляд, не решаясь смотреть ей в глаза:

— И что нам делать?

— Мы продолжим диагностику. Возможно, понадобятся сеансы психотерапии, дополнительные нейропсихологические тесты. Мы должны окончательно убедиться, нет ли органических нарушений, которые могли бы вызвать подобные изменения. А дальше будем ориентироваться по ситуации.

— А если ничего не найдем?

— Тогда мы будем работать с тем, что есть. С ее ощущением себя. С вашей семьей. С доверием. Потому что, как ни странно это звучит, иногда принять проще, чем объяснить.

Я кивнул, но хоть что-то в ее голосе заставило меня облегченно выдохнуть. Совсем немного, но все-таки стало легче.

— Спасибо, — искренне сказал я.

Психиатр чуть улыбнулась:

— Сейчас я приглашаю вашу супругу обратно. Мы обсудим все вместе.

Лена зашла обратно буквально через мгновение и села напротив врача, рядом со мной. Руки ее вцепились в подлокотники кресла, как будто она боялась, что ее снова куда-то уведут. Она нервничала, но больше не дрожала, как раньше. Было видно, что разговор дался ей непросто.

— Мы обсудили некоторые предварительные моменты, — начала врач. — И, как я уже сказала вашему мужу, важно понимать: ощущение себя другим человеком — это не обязательно ложь или попытка манипуляции. Иногда это единственный доступный способ психике справиться с чем-то, что разрушает привычную картину мира.

Лена молчала, я тоже. Врач выдержала паузу, давая нам возможность собраться с мыслями.