Книга Фрейлина. Путь домой, страница 37 – Тамара Шатохина

Фредерик задумался…

— Что-либо? Слабо сказано… когда в ней странно все, — и усмехнулся ядовито, — к примеру, кинжал под подушкой. Вернувшись из Пруссии, этой ночью я его обнаружил.

— Зачем ей кинжал? — завис король.

— Боялась оставаться в доме одна? Прислуга приходящая, кроме разве русской няньки. Я позабочусь об этом.

— Можно взглянуть на это оружие?

— Там ничего особенного, — удивился племянник, — русский морской кортик, память об отце. И потом — япозволил ей продолжать в том же духе, раз ей так спокойнее.

— Но… грабят на дорогах, не в городе. И что — она стала бы отбиваться кинжалом?

— Она русская, откуда мне знать? — пожал плечами Фредерик, вызвав жест раздражения у короля: — Нет, мать ее из прусских Тромменау, но воспитание… воспитание! Еще странности от Таис? У нее всего пять парадных платьев… нет личной горничной, только нянька… каждый день она таскает ребенка в сад, и он проводит там едва ли не весь день… она любит математику и знает ее лучше нотной грамоты. А еще она не любит комплиментов, не умеет их принимать.

— Ваша жена хороша собой, — осторожно то ли предположил, то ли резюмировал второй мужчина. У этого был приятный вкрадчивый баритон.

— После родов стала нравиться мне гораздо больше, — подумав, согласился муж: — Ранее была слишком худа, но мила — не отнять. И мне нравятся ее песни. А вам, Ваше величество?

— Недурны, — кратко подтвердил Вильгельм.

— Что еще?.. — задумался Фредерик, — главная странность — она не стремится ко Двору, хотя возможность такая имеется. И еще — купила ужасный дом… я навещаю ее там, но постоянно жить в той тесноте невозможно.

— А причина?

— Могу только догадываться. Полагаю… виной тому длительное обучение в Институте благородных девиц в Санкт-Петербурге. Кажется, двенадцать лет и без права выхода все эти годы. Огромные помещения классов, залов, спален и даже коридоров — по ее рассказам… Совместно с бытовыми и дисциплинарными невзгодами периода обучения все это могло заставить ее искать противоположностей. Здесь противоположность полнейшая… вы видели этот дом, Ваше величество.

— Согласен, там тесно. Но довольно мило, — опять пришлось признать королю.

— Все, что связано с Таис, мило, — кивнул Фредерик, — наш сын также весьма мил, но еще слишком мал.

— А особенные способности вашей жены… возможно — к провидению?

— Так… — медленно встал Фредерик, — Ваше величество… с какой стати я должен отвечать на вопросы посторонних о делах семьи, имеющей отношение к королевскому дому? Полагаю, подобные вещи должно обсуждать лишь в семейном кругу. Но вы приказали, и я отвечу на любой вопрос... но только если он разумный. О каком, черт возьми, предвидении идет речь?!

— Провидении, — поправил его баритон, — оно всегда либо божественной, либо дьявольской природы.

— Выйдите, господа… ненадолго, — велел Вильгельм.

Когда дверь за мужчинами закрылась, рявкнул племяннику:

— Сядь! Возможно и зря я их позвал... Но мне, представь, действительно довелось слышать, как она уверенно говорит о будущем, будто хорошо знает его.

— Что именно? Любопытно, — заинтересованно потянулся к нему Фредерик, — вы хорошо знаете их язык? Признаться, вчера она что-то пела, но я ни черта не понял! Было неприятно. До этого был уверен, что достаточно хорошо знаю русский. Вы также… из-за этого так расстроились?