Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
А у меня совести вообще нет похоже. Я качнула головой и заговорила, стараясь быть убедительной. Я же права! — Простите меня! Я поступила недостойно. Но все может стать еще хуже. Мы всё испортим, Фредерик, и будет безумно жаль... и вот этого тоже — разговоров по душам, такого доверия, как сейчас, несмотря ни на что — этого больше не будет! Меня не мучала совесть… я никого не предавала. Клятвы небу, — взглянула я в потолок, — по сути, формальность, если их так легко нарушают… я, вы и большинство мужчин, женщины… Наш с вами устный договор не предполагал верности и как обстоят дела у вас с Карлом, я не знала. Собственно, жизнь на два дома и была придумана мной для вашего удобства… женщины, мужчины ли — вы имели право на личную жизнь. Мне… нам она больше для души нужна, но для мужчин это вопрос здоровья. Давайте останемся хорошими друзьями? Уезжая потом, я оставлю вам этот дом и не только, — с надеждой уставилась я на него, — зачем все портить, зачем нам постель? Мне придется заставлять себя, но и это не самое страшное — вы разрушите мою личность, Фредерик… вина перед тем человеком сожрет меня. Он уверен во мне, верен мне! — Все дело как раз в этом, — ровно ответил он, глядя отстраненно и даже холодно: — После нашей «постели», как вы говорите… меж вами и Романовым будет покончено, без сомнения. Он не простит, вы не смолчите… могли ведь не признаться и мне сейчас, но не стали — полагаю, это связано с уважением… частичку его я все же заслуживаю? А уж когда речь о любви... вы признаетесь ему, и у нас с вами появится время. Не обещаю, что стану любить его детей, но никогда их не обижу и сделаю для них в будущем все возможное. Вы действительно ждете ребенка, это так? Уверены? — К сожалению, — комкала я в кулаке ткань домашнего платья, — нет, я хотела сказать… — Что очень не ко времени, что — сложности… От этого любить меньше своего ребенка вы не станете. Вы просто оговорились и боитесь навредить ему даже словом… Я понимаю вас и приму его, дам свое имя — обещаю, — запустив руку в короткие волосы, Фредерик резко сжал их и даже дернул, будто заставляя себя выйти из транса. Заговорил резче, решительнее: — Завтра я иду воевать за нас, Таис, за будущее вашего сына в том числе… детей. Это будет трудно, страх передним у меня… вот здесь, — прижал он кулак к сердцу, — и мне не стыдно признаться в этом. Трудно чувствовать себя вечно зависимым от чужого произвола, почти беспомощным перед ним, и поэтому… мне нужны гарантии. Сегодня я останусь в этом доме и буду ждать вас в постели. И вы придете, Таис, потому что речь идет о ваших детях. Наших. Я не отдам вам своих детей — меня не поймут… или сразувсё поймут. Мы с вами потеряем то, ради чего, собственно, всё и затеяно… но и это не так страшно — знавал я времена и похуже. Главное — я потеряю вас, а этого очень не хотелось бы. Не беспокойтесь, я не стану требовать от вас страсти. Вам придетсязаставить себя потерпеть меня — так мы подпишем своего рода договор. Почти кровью, — усмехнулся грустно, — давно следовало предложить вам это? — задумался. Я тоже усмехнулась, чуть приходя в себя. Забавно… давно следовало, значит? — А я пыталась! Но вы так дернулись… будто на вас кинулась змея! Тогда, здесь — я тронула ваши волосы, тоже подумала — а вдруг?.. |