Книга Фрейлина. Путь домой, страница 221 – Тамара Шатохина

Догадалась Шонурова.

Он даже написал к Вильгельму. Хотел понять все о фрейлине дочери. Написание далось нелегко — обтекаемые фразы, легкий будто бы интерес… а потерян в итоге целый день! Результат — пространные ответы на вопросы о королевском здоровье и благополучии, а по сути письма только одно: «Фрау Таис находится под защитой и опекой короны — обещание, однажды данное королями Вюртемберга, свято. Однако же пребывание ее в Нашем королевстве нежелательно».

И как же хорошо он понимал это нежелание!

Теперь оставалось ожидать возвращения флигель-адъютанта Николаи. Тот был выбран порученцем, так как одно время проходил службу на Черноморском флоте под началом адмирала Лазарева. Кроме того, был известен, как идеально бескорыстный и честный человек. Вызвав капитана из Вологодской губернии, где тот наблюдал за рекрутским набором, император отослал его в Севастополь.

И вот он вернулся.

Приняв доклад о критическом отношении флота к разжалованию всеобщего любимца капитан-лейтенанта Загорянского и демарше флотского сообщества, в связи с этим, Николай скрипнул зубами… с этим ничего поделать он не мог.

— Расскажите о жене Загорянского, ведь она была на том приеме?

— Таисия Алексеевна? — чуть замешкался с ответом Николаи, — она весьма… прелестна.

— В самом деле? — поинтересовался с иронией Николай, — так уж и?..

— И опасна, — выдохнул мужчина.

Николай прищурился, взглянул внимательнее. Сейчас он видел перед собой молодого, всего двадцати восьми лет и чрезвычайно приятного, симпатичного мужчину.

— Чем же опасна на ваш взгляд Таисия Алексеевна? — поинтересовался по-отечески мягко.

— Если желаете знать мое мнение, то оно таково — талант ее в ряду великих. Ее песни не оставляют равнодушным, они взывают… в частности та, что я слышал — к совести! — вытянулся капитан во фрунт, — я принял это на свой счет. К вам, полагаю, это относилось также. Простите, и рад бы повторить, но песенный текст не запомнил.

— Вот как. Благодарю за честность. Стало быть, Таисия Алексеевна не только стихи слагает… о буревестниках, — усмехнулся император, — беда. И прелестна говорите? Отчего тогда я этого не заметил?

— Ваше сердце занято. Вероятно, именно это и есть причиной, — твердо смотрел ему в глаза порученец.

— Уж не влюблены ли вы, Леонтий Павлович? — опять же мягко поинтересовался император.

— Не имею прав быть влюбленным в замужнюю женщину. Но симпатию к ней испытываю. Полагаю, как и все, кто ее слышал… имел честь.

— Неужели я проглядел очередную герцогиню Саган? — задумчиво изучал император лицо Николаи, — говорят, Вильгельмина также была опасна.

— Герцогиня употребляла свои красоту и ум в нечистых целях — будила в мужчинах блудную страсть, делая их рабами взбунтовавшейся плоти и отторгая от Бога. Таисия Алексеевна скорее ангел, взывающий…

— … к совести, — сухо подытожил Николай, — я вас услышал.

— И к любви также. К Богу через таинство человеческой любви — Загорянские прекрасная любящая пара, Ваше величество.

— Когда только успели — вот вопрос. Полагаю, что опасна тогда Таисия Алексеевна исключительно для бессовестных грешников? — и не дожидаясь ответа, заявил: — Благодарю вас, господин капитан! Вы прекрасно справились с поручением, можете быть свободны.

Честен… почти до оскомины, но этот не предаст. И вспомнился отчего-то Костя и его набеги в Свято-Георгиевский монастырь. Здесь наблюдалась прямая аналогия — сын так же истово верил в Бога и справедливость. И беспокойство такое опять… непонятной тяжестью в груди. Ничем будто и не оправданное, а только предчувствие чего-то нехорошего на пару дней поселилось в душе и покоя не давало.