Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
— А на рынке душ, на ярмарке судеб, — привычно прикрыла я глаза под звон струн, — всё на продажу — выбирай! Кто-то счастье здесь себе добудет, Кто-то здесь отыщет рай. А на рынке душ, где шум и давка, Ценники на всё висят. Только совесть пылью на прилавке - И даром ее не хотят. Тишина стала абсолютной, а я открыла глаза и в упор смотрела на императорского флигель-адъютанта: — Стояли женщины за нежностью, Да что стояли?! Напролом! Большая очередь за внешностью, Намного меньше — за умом. Там продают высокомерие, Мужчины тоже хороши – Они за женское доверие Платили жалкие гроши… Мужчина не отводил взгляд. А я исключила из текста спорную, неподходящую этому времени часть: — За славой бездари гоняются, Талант сегодня нипочём. Там злые хищно улыбаются За чьим-то преданным плечом. Там шум и гам, там покупается Все, что угодно и ничто. За лицемерием толкаются... И лишь за совестью... никто. Никто... Лишь за совестью — никто. Тишину в зале, казалось, можно было резать ножом. И многие, многие взгляды, я уверена — были направлены туда же, что и мой. Николаи упорно не отводил взгляда. — А на рынке душ, на ярмарке судеб... — смотрела я на него, — ценники на всё висят. Только совесть пылью на прилавке… Её и даром не хотят, — закончила я почти шепотом и отвела наконец взгляд от несчастного мужика. Вряд ли исполнением этой песни я испортила аппетит у большинства находящихся здесь мужчин. Вскоре разговоры возобновились, но никто не обозначил своего отношения к услышанному — аплодисменты и так указали на него со всей определенностью. Для приличия мы с Сергеем еще оставались некоторое время на подобии фуршета, но быстро откланялись, указав будто бы уважительную причину — ждут дети. Они давно спали. Открытая коляска, которой мы воспользовались, чтобы добраться до дома, давала увидеть белый город, купающийся в темноте летней южной ночи. Пахло морем. Деревья высились таинственными глыбами. Темное, как чернила, небо было усыпано миллиардами звезд. Млечный путь здесь не шел ни в какое сравнение с тем — только слегка видимым на севере. Яркой широкой полосой он расчертил небосвод надвое. Где-то там рождались и умирали миры и звезды, алчно разевали рты черные дыры, мчались в бесконечность кометы и падали, сгорая в атмосфере, метеоры… Мы молчали и держались на расстоянии друг от друга. Сунув монету извозчику, Сергей первым пошел к дому. Я — за ним, прекрасно понимая и чувствуя его состояние. Ни о какой ванне дополнительно речь понятно уже не шла… В гостиной он молча развернулся и подхватил меня на руки, понес в нашу комнату. Быстро и со знанием дела расшнуровал корсет платья. Сцепив зубы так, что они скрипнули, осторожным движением спустил его с моих плеч, обнажая грудь… Только одно я услышала до того, как меня бережно опустили на кровать: — Дождался… И прозрачные старческие глаза вспомнились, голос, как шепот сухих листьев: — Он дождался меня. Да… *** "Стояла очередь за радостью" — Аленка. Глава 34 В какой-то момент стало очевидно — Шонурову следовало устранить еще тогда, после первого упоминания ею эфира. Но виноват — по-человечески пожалел: сообразительная, любознательная девица… жаль только, что дура. Но она уезжала и, казалось бы — на этом все. Как-то обозначить свою реакцию на ее слова он должен был… вот и сделал, чтобы не привлекать лишнего внимания. Да и опытные физические и механические мастерские при университетах не самое плохое решение. И даже идею с освещением посредством эфира он признал неплохой, поручив правда это дело пресловутому Дучиньскому. Тот благополучно сжег фрейлинский домик и на этом, казалось бы, все и заглохло. |